Тринадцать подвигов Шишкина - Олег Петров

– От-дай, Сте-пан! От-дай, Сте-пан!..

Скульптурная группа распалась: Медведев Степан с тяжёлым утробным вздохом сунул Клавочке в сложенные просительными лодочками ладони колокольчик и, сгорбившись, подался к родному классу.

Клавочка, с прижатым к груди колокольчиком, обратила минорный взор на возвышающуюся посредине школьного крыльца Валентину Ивановну. Та царственно кивнула.

И Клавочка, тут же радостно улыбнувшись, протянула колокольчик насупленной Светочке. Бабушка обхватила хрупкий стебелёк внучкиной ручки своей надёжной ладонью и пошла по кругу.

– Динь-дон! Динь-дон-динь-нь!

Свершилось!

Заулыбавшийся во весь протезированный рот завхоз Иван Терентьевич семенил следом, придерживая локтями вверенное ему имущество – ранец и букет. Следом, улыбаясь, шагала Клавочка. А за ними, не отставая и постепенно нарастая, расползался смех.

Из динамиков снова загремел с хриплыми пробулькиваниями какой-то бравурный марш, под звуки которого Лапердины и Клавочка завершили круг. Тут же рядом с непоколебимой Валентиной Ивановной возникла сутулая и тщедушная фигура в комиссарской кожанке.

– Слово предоставляется… – пророкотала, делая рукой отмашку, оборвавшую марш, директриса. – Федору Никифоровичу Антонову, председателю нашего сельского совета! – Директриса гулко ударила в ладони. Оглушительно захлопали и все собравшиеся.

«Ты погляди! – поразился Александр. – Англичанка и этот… Да… Любовь зла…» Шишкин-младший с унынием настроился на столь же продолжительную, как директорская, речь.

Но предсельсовета оказался талантливым оратором.

– В добрый путь, дорогие ребята! В добрый путь! – выкрикнул, приподнимаясь на носки, Антонов и поспешил с крыльца в народ. На этом список выступающих был исчерпан.

И врата знаний, наконец-то, широко распахнулись перед школярами.

– Проходим по классам! По классам! – звенела профессионально поставленным голосом Баррикадьевна.

«Сколько же ей лет? – в который раз озадачился Александр. – Интересно, а улыбнулась она хотя бы раз в жизни? Учительствовать бы вам, дорогая Вилена Аркадьевна, в колонии для малолетних преступников и беспризорников… Хотя… Не исключено, что так и было. И вполне возможно, под началом самого А эС Макаренко. По степени высушенности её, конечно, можно отнести к мумиям Рамзеса и Тутанхамона, но будем реалистами…»

Тем временем площадка перед школьным крыльцом опустела. И тут же по ушам ударил пронзительный, сделавший бы честь солидной пилораме, визг электрозвонка. Учебный процесс входил в привычное русло, в неизменное расписание уроков и перемен.

2

Шишкин, естественно, тоже проследовал за своим девятым «А» в кабинет литературы, к мрачным портретам классиков. «Вот, кстати, с чего надо начать, – подумалось ему. – Всю эту наглядность переделать и обновить. Хоп! Ну вот и нашлось применение для третьей комнаты! Это будет у меня оформительская студия!»

И он тут же принялся мысленно прикидывать варианты оформления класса. Но спохватился – рослые девятиклассники стояли возле парт и выжидающе смотрели на своего «классного».

– Садитесь, ребята. Поздравляю вас с началом нового учебного года!

Дежурных аплодисментов не последовало.

– А вы к нам надолго?

Шишкин внимательно посмотрел на спросившую. Симпатичная, высокая, с милыми гимназическими кудряшками соломенного цвета. При этом два ухоженных длинных локона обрамляли нежное, с лёгким румянцем на щеках, лицо. Большие серые глаза лучились из-под чуть-чуть подкрашенных чёрной тушью ресниц. Шишкин обратил на неё внимание ещё на перекличке. М-м-м… Кобылина! Да, Кобылина Олеся, Люся. Отличница, младшая дочь зоотехника Кобылина – виновника и жертвы взбудоражившего позавчера село «сафари».

– Пока не надоем, – автоматически ляпнул Александр.

– Чё, даже чаю не попьёте? – раздалось с последней парты.

«С юмором хлопец… Бородат анекдот, но к месту. Подставился я…» – Шишкин с интересом посмотрел на острослова.

Долговязый, рыжий, с круглым скуластым лицом, щедро обсыпанным конопушками. Сын «англичанки», вспомнил Александр вчерашнюю перекличку. «И как герой школьного фольклора – тоже Вовочка…»

– Да нет, наливай! – Александр весело махнул рукой. – И карамелек на блюдечко насыпь!

Класс засмеялся.

– Традиционная тема первого урока в новом учебном году… – начал Шишкин.

– У-у-у, – загудели задние парты. – Сочинение пишем «Как ты провёл лето»…

– Нет, – засмеялся Александр. – Из этих штанишек вы уже выросли. Но подготовленность к изучению дальнейшего литературного материала оценить не помешает. Сделаем так. В качестве домашнего задания сочинение напишите. Маленькое: какие книги вы прочитали на каникулах из рекомендованных, какая из них наиболее понравилась и почему. Когда у нас литература? – Шишкин глянул в расписание. – Так-с… В субботу. Ну, стало быть, к субботе.

– А вы танцы любите? – это спросила уже другая подопечная, девушка крепкого телосложения, абсолютно сформировавшихся женских изгибов и выпуклостей, что резко контрастировало с фактически детским любопытно-застенчивым взглядом из-под низкой, вороньего крыла, чёлки.

– А это входит в программу изучения русского языка и литературы в девятом классе? – улыбнулся Александр.

Класс опять засмеялся.

Спросившая покраснела.

«Ну вот, опять… Ещё один педагогический прокол», – с досадой подумал Александр.

– Да это она к тому, что в субботу в клубе дискотека! – выкрикнул заднепарточный остряк.

– Дискотека? Это интересно! В институте я ни одной дискотеки не пропускал! – воскликнул Александр. Зачем – и сам не понял. Видимо, для того, чтобы между ним и классом возник более доверительный контакт.

Девичья составляющая класса оживилась и, подхихикивая, заперешёптывалась, бросая на Александра игривые взгляды. Мужская же троица нацелилась в молодого учителя ненавидящим свинцом.

«Оп-ля-ля! Хватит мне с классным руководством головной боли», – уныло подумалось Шишкину.

– Ой, а расскажите, как они у вас проходили! А под какую музыку?

Так остатки урока и прошли, в вопросах и ответах: а интересно ли учиться в институте, как ему, Шишкину, нравится в Чмарове, а любит ли он собирать грибы, или любит ловить рыбу, или охотиться… Вопросы сыпались только от девчонок, а ответы выслушивались ими с каким-то многозначительным закатыванием глаз и игривым хихиканьем.

Когда по ушам снова резанул электрозвонок и девятиклассники потянулись к выходу, Александр вздохнул с облегчением. Откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, он со скрытой усмешкой наблюдал, как большинство юных прелестниц медленно проплывали мимо учительского стола, непременно задевая его край бедром, попой или хотя бы опираясь ладошкой.