Тринадцать подвигов Шишкина - Олег Петров

Шишкин-младший неудачно поставил ногу, и волдырь на пятке ощутимо напомнил о себе. Вот вчера же вполне терпимо было? Ох, чего уж гадать… Пара-тройка деньков – и всё заживет, как на собаке!.. Шишкин-младший сделал ещё одну попытку саморелаксануться, но настроение не улучшилось. А по идее-то, душа должна сегодня петь. «Сестрёнка Наташка…» Тьфу, ты! Разливающийся уже в четвёртый раз над головами собравшихся, над улицами, полями и долами свеженький школьный шлягер уже явно проник в подсознание. «Почему об этой первоклашке знает вся наша страна? – угрюмо размышлял Шишкин, пробираясь к остальному педагогическому коллективу, столпившемуся у подножия школьного крыльца. – Может быть, она на самом деле верит, что дедушка Ленин провозгласил с броневика, или капитанского мостика «Авроры», или ещё с какого-нибудь героического места тройное заклинание «Учиться!»? Впрочем, все великие лозунги и изречения могут получить настоящую путёвку в жизнь только с героического места. Самого великого трибуна или исторического деятеля заставь прокричать своё крылатое архисерьёзное изречение из сортира – народы умрут со смеха».

Но первоклашку Наташку, хмыкнул Шишкин, обманули дважды, как и миллионы других советских школяров всех поколений. Кто из них знает, что дедушка Ленин вообще такого не говорил? Написал он в своей статейке «Лучше меньше, да лучше» в далеком двадцать третьем году условия обновления бюрократического аппарата, а другой дедушка подумал-подумал да и переиначил по-своему. И винить его в этом нельзя, потому как он всё строго и в точности с названием статьи дедушки Ленина сделал: меньше и лучше. Что меньше – очевидно, а лучше… Российского бюрократа никто и ничем не проймёт. И Пётр Великий пытался, и его венценосные последователи, и Гоголь с Салтыковым-Щедриным хлестали, и дедушка Ленин расстрелом грозил, а дедушка Сталин просто расстреливал… Но что-то так и не заладилось. И оказалось, что лучше плюнуть на бюрократа с чиновником, – пусть себе размножаются с кроличьей скоростью, – а обратить бессмертное заклинание на подрастающие поколения. В конце концов, учение развивает у человека все способности. Даже глупость, как подметил незабвенный Антон Палыч.

Шишкин-младший задрал голову и придирчиво оглядел кумачовый транспарант. Надпись была выполнена качественно. Интересно, у кого в школе такой оформительский талант?

Об этом бывший «вечный» редактор стенгазеты студентов-филологов подумал и с облегчением, и с ревностью. Наличие в школе незаурядного шрифтовика, конечно, радовало. О том, что школьная жизнь немыслима без стенной печати, – в этом никого убеждать не требуется. А следовательно, для него, Шишкина-младшего, постоянно присутствует опасность оказаться в эпицентре опостылевшего занятия: вымучивания изозадора и сюсюканий на полуватманском просторе. Значит, что? Законспироваться напрочь со всем своим стенгазетным опытом – вот что… Иначе сядут и поедут!

– Дорогие дети, уважаемые родители! – грянул над ухом звенящий праздничной медью на зависть солидному духовому оркестру голос. – В очередной раз перед вами раскрылись врата знаний!..

«Ада, дорогая Валентина Ивановна, ада! – мысленно поправил директрису Шишкин-младший. – Очередной круг, как сказал бы бессмертный Данте…»

Вот ведь эта такая дурацкая черта в характере Саши Шишкина: комментировать выступающих. Иногда, на потеху компании, он это проделывал вслух. Негромко, для узкого круга приятелей по студенческой скамье, сидя на последнем ярусе аудитории во время очередной лекционной нудистики.

– …чтобы из вас, дорогие ребята, выросли достойные граждане нашей Родины, сознательные строители мечты всего прогрессивного человечества – коммунистического завтра!..