Тринадцать подвигов Шишкина - Олег Петров

1

«Скушно будет – зови» – яснее ясного конкретизировала Анжелика взаимоотношения с Шишкиным-младшим. Но мальчик не звал! А потом выяснилась причина такого наплевательского отношения ко всей её, Анжелики, неотразимости и доступности. Каков наглец! Она, понимаете ли, сделала для него исключение – изменила своему принципу: выбирать – с кем и когда – и что? Ладно бы, игнорировал по причине несколько неудачного начала их близости. Ну, там, смущён, обескуражен… А он попросту поставил на ней крест и связался с какой-то кашуланской дояркой!

И Анжелика ещё больше прониклась желанием записать этого городского молокососа на свой «боевой счёт». И что же? Несмотря на учащённое мелькание Анжелики пред очами молодого учителя, безрезультатно прошёл январь, потом февраль, канул в Лету март… И даже наличие в календаре Большого Весеннего Праздника толку не имело. Анжелика с таким безразличием столкнулась впервые. И это с каждым днём усиливало её жгучее желание уже не просто намалевать очередную звёздочку на фюзеляже/стволе, а сотворить нечто, достойное фантазии леди Винтер, причём, по методике коммерции Советника из киносказки «Снежная королева», которую недавно снова прокрутили в ДК по заявкам чмаровской детворы. Как там угрожал Советник? «Я: а) – отомщу, б) – скоро отомщу и в) – страшно отомщу… Вот вам!»

И вот тут, дорогой читатель, попробуй-ка решить одну задачку.

Если условно разделить медиков на некие профессиональные группы, просматривается следующее.

Первая группа – теоретики здравоохранения. Это у которых всегда и всё гладко на бумаге, но присутствует неизлечимая амнезия в отношении практических оврагов. Как правило, такие эскулапы безраздельно оккупируют кабинеты государственных органов управления здравоохранением. Попасть в эту привилегированную страту возможно лишь по номенклатурному «блату», но непреложным условием было и остаётся откровенное или хотя бы деликатное забвение так называемой Клятвы Гиппократа.

Вторая группа – это практики. Они лечат людей по тем медстандартам, которые им вдолбили за время учёбы в медвузах. И даже иногда Клятву Гиппократа фрагментарно припоминают. «Не навреди!» – скандирует эта самая многочисленная группа врачевателей, подзабыв, что в упомянутой Клятве Г. такого прямого постулата не содержится. Авторство тут трудно кому-то приписать, уж больно стар этот краеугольный принцип медицинской этики – primum non nocere – «прежде всего – не навреди». Да и применяют на практике медики его по-разному. Одни делают акцент на первой части – «прежде всего»! Имеется возможность с больным не связываться – воспользуйся ею. Остальным деваться некуда – пытаются лечить. Ну, уж тут как получится… Хорошо, если учился хорошо (вот такой незамысловатый каламбурчик!). А если с тройки на отработку перебивался? Не отсюда ли пошла скорбная шутка, что у каждого врача к концу его медицинской практики за спиной вырастает маленькое кладбище? И кстати, винить волшебника в белом халате, что он где-то волшебником не оказался, никаких оснований нет. Как умеет, так и лечит. Беда только в том, что лечить – не гайки точить. «Запорол» гайку – бросил в ящик с надписью «Брак», а «запорол» пациента?.. Но не будем о грустном в деле охраны здоровья. Всё равно большинство представителей практической медицины лечат, а не калечат. Не вредят, короче.

Но есть и третья группа – новаторы-экспериментаторы. Эти всегда в поиске. Как чего-то нового, так и забытого, припорошенного пылью, поднятой молодецкой поступью прогресса. Новаторы – это неплохо. Если они тоже следуют постулату «не навреди». А вот с экспериментаторами – тут посложнее. Когда такие ибн сины сидят в лабораториях среди белых мышей и пробирок с микроскопами – глаз не нарадуется! Но когда они выходят в народ… Тут уж одно из трёх: либо вижу больного, либо чувствую «бабло», либо предвкушаю славу медицинского светила.

В первом варианте всё просто – ищу способ исцелить. Второй – и комментировать не стоит. Тут большой разницы между пациентом и подопытной белой мышкой не уловить. А вот целенаправленный поиск славы – это что-то! Хочется глобальной, всепланетарной, но зачастую приходится ограничиваться более скромными масштабами, вплоть до метража отдельно взятого лечебного учреждения. И тогда уже не до принципа «не навреди».

В экспериментальном раже авиценны кидаются на поиски чего-то бесполезного с лечебной точки зрения, но эффектного, пусть и кратковременно. Тут уж всё идёт в дело, вплоть до квазинаучного обоснования откровенно шарлатанских поползновений. И шарлатанством проникается либо сам экспериментатор, либо подтягивает к себе какого-нибудь доморощенного знахаря, в худшем смысле этого понятия, либо банальной пиявкой присасывается к уже о себе заявившему. Типа – «я и группа соавторов», «рядом с Джуной», «мы с Кашпировским» и т. п.

Но остановим наши социологические исследования. Тем более что они имеют некоторый изъян. Между обозначенными стратами чётких границ нет. «Всё смешалось в доме Облонских…» Но справедливости ради следует подчеркнуть, что абсолютное большинство врачевателей – это Медики с большой буквы, которые за грошовую зарплату делают всё возможное для исцеления страждущих.

И к этому отряду по праву следует отнести нашу Анжелику. Или нет? Вот и вопрос задачки.

Однако вот что случилось. Анжелике, воленс-ноленс, ни достаточно глубоко усвоенные фельдшерские знания, ни уже довольно заметный практический опыт, как и жизненный вообще, не могли подсказать ничего сильнодействующего против безразличия Шишкина-младшего. И добросовестный сельский медик Анжелика Фёдоровна Заиграева всё более и более проникалась убеждением, что панацеей в данном конкретном случае может быть только одно – обращение к бабке Сидо́рихе. Естественно, не как к самогонщице, а как к знахарке. Маруську-то свою непутёвую отпаивает какими-то снадобьями, в который раз уберегая от «психушки». И девкам чмаровским иногда чего-то там всучивает – в качестве приворотного зелья. Анжелику это всегда смешило, но она не могла не заметить, что зелье-то срабатывает! Что там настаивает-варит Сидориха – но «действовует»! Глядь, – и присушило паренька к изнывающей зазнобе!

И без пяти минут отличница народного здравоохранения отправилась к бабке Сидорихе.

– Энто как ты, раскрасавица наша, сподобилась? – Ехидству Сидорихи не было предела. – Вся така образованна и современна, а к дремучей старухе на поклон припёрлася! Да кабы с болячкой какой! В ухе-брюхе, в заднице вертлявой, в головёнке трухлявой. Ан нет! – душевна рана! У тебя ж в околотке таблеток-порошков, мазей-микстурок – цельный шкаф набитый! Хоть месяц хрусти-запивай!