Зубы грешников - Мирослав Бакулин

Как-то выпал вчера из памяти день отца Николая Гурьянова с острова Залит. А ведь он сыграл в моей жизни немалую роль. Поминаю его всегда. Когда-то на много лет у меня дома установился мужской монастырь: я, сын, кот и один знакомый батюшка. Батюшку перевели в наш город, и пока у него не было жилья, он жил у нас. Мы и по сей день дружны. Он тогда очень помогал мне.

У сына-подростка возникла идея воровать у меня деньги и тратить их на всякие детские глупости. Первый раз он украл и спрятал деньги в книгу, а у нас их – целый дом и найти нужную невозможно. Прихожу раз домой и вижу на полке книгу, и она как-то «смотрит» на меня, и сияет, и манит. Подошел, снял с полки, стал листать – из нее посыпались деньги. Сын не мог понять, КАК я нашел деньги. Потом он украл деньги с подоконника, но это, к счастью, оказались деньги живущего у нас батюшки. Я пропажу обнаружил, очень обрадовался и сказал сыну:

– Ты теперь не меня ограбил, а священника, вот с ним и будешь разговаривать.

Он заплакал, ему было ужасно стыдно, он очень просил меня:

– Поговори с ним сам, извинись, я больше никогда не буду воровать.

Но я был неумолим:

– Ты украл, тебе и отвечать.

Сын буквально сгорал от стыда. Когда пришел домой священник, ему тоже было ужасно стыдно разговаривать с сыном, он чувствовал себя очень неудобно, но я отправил их беседовать вдвоем. Не знаю, о чем они разговаривали, но сын с тех пор к воровству относится с омерзением. Вчера звонил из армии, говорил с неприятием о постоянном крысятничестве, его это угнетает, из солдатских тумбочек воруют абсолютно все. А раньше за такие дела офицеры погоны перед всем солдатским строем срывали.

Так вот, ситуация жизненная моя была не ахти, как мне тогда казалось. И я пошел с этим к духовнику. Он выслушал меня и говорит:

– Тебе нужно к старцу ехать.

– А ты тогда кто? Я тебе абсолютно верю.

– Я не могу такие вопросы решать, я вообще не могу за тебя решать.

– Хотя бы совет дай.

– Поезжай к старцу, он тебе и посоветует. Поезжай к отцу Николаю на остров Залит.

Мало сказать, что я был разочарован. Я пришел домой унылым и усталым. Мы вяло переговаривались с батюшкой, я рассказал ему о совете духовника. Он сказал, что тоже с удовольствием бы съездил к отцу Николаю. Ну, поговорили, помолились да пошли спать. Вернувшись назавтра с работы, я обнаружил жильца моего в большом радостном возбуждении. Он сказал:

– Услышал Господь наши молитвы. Ко мне сегодня после Литургии подошел весьма состоятельный человек и попросил отвезти отцу Николаю на остров записочку, чтобы тот ответил письменно. Дал много денег, да прибавил, что если одному ехать неудобно, то можно взять попутчика.

В общем, мы поехали. Стояла золотая осень, Псков был расцвечен утренним солнцем, лодки ждали нас у озера и довезли до острова Полабский. Большие валуны, свежий, почти морской ветер. Храмик на пригорке, рыбацкие избушки. И крошечная, как раз напротив входа на кладбище, избушка отца Николая. Во дворе мирно пасутся черные как смоль вороны и белые как снег голуби. Так странно. Множество диковинных растений во дворе, отец Николай привозил их из своих паломничеств. Удивительно легко молилось у его дома. Мы отдали записочки монахине, батюшка еще молился, было очень рано. Заметил на острове удивительное свойство: если стоял у дома отца Николая, молитва лилась непрестанно, сердцу было тепло. Как только отходил от дома старца, в голову начинали лезть дурацкие и пустые мыслишки, молитва рассеивалась. Я тупо наблюдал, как корова ела огромных копченых лещей из коляски мотоцикла, который бросил на улице какой-то подвыпивший рыбак. Потом я снова возвращался к дому и снова молился.

Отец Николай тоже не стал мне предлагать и советовать. Он очень мудро поставил меня перед выбором труда в миру и в монастыре, при этом показал образцы этих подвигов, назвав Симеона Верхотурского[50]и Сергия и Германа Валаамских[51]. Я все понял. Что мне спрашивать у других? Господь ищет моей свободной воли и будет уважать любой мой выбор. Душа моя утешилась. Я подумал тогда, что старцы нужны для очень горделивых и упертых людей, которых простой приходской батюшка ни в чем убедить не может. Так, один мой друг, журналист, очень гордился тем, что отец Николай к нему одному подошел в толпе, подал ему просфору, посмотрел в глаза и спросил: «От меня примешь ли?» Журналист смутился, просфору принял, и отец Николай помазал ему лоб освященным маслом. Журналист гордился этим до тех пор, пока гордыня чуть не свела его в могилу. Только тогда он понял, что отец Николай просто хотел его немного вразумить, приземлить. Вообще он обладал удивительной мягкостью в обращении со всеми. Идет какой-нибудь рыбак с бутылочкой водки в сетке, а навстречу ему спешит отец Николай, говорит с ним, говорит, а потом бутылочку так ласково о камушек – раз, и разобьет, а рыбак уже и не помнит, что хотел напиться, за разговором с батюшкой утешится и на него не обижается. Он был изумительным образцом русского святого, и даст Бог, еще при нашей жизни мы помолимся ему. А пока будем молить Бога об упокоении протоиерея Николая, поминать его добрым словом.