Почти идеальные люди. Вся правда о жизни в «Скандинавском раю» - Майкл Бут

Приехать в Норвегию только ради разговоров об интеграции и иммиграции – все равно что приехать в 1897 году в Клондайк, озаботившись судьбой коренных американцев. Для подавляющего большинства норвежцев вопросы исламизации и политического популизма почти никогда не имели серьезного значения. Дело в том, что за последние сорок лет Норвегия пережила золотую лихорадку, мечтать о которой не мог никто, а уж тем более сами норвежцы.

Ничто не оказало на формирование современного норвежского общества такое влияние, как обнаружение в территориальных водах страны в Северном море колоссальных запасов нефти. Это влияние было и позитивным, и, как мы убедимся позже, негативным. «Черное золото» затрагивает жизнь норвежца практически ежедневно. Успехи современной Норвегии – система социального обеспечения, высочайший уровень жизни, мощная региональная инфраструктура и музеи-шедевры современной архитектуры в сельской глубинке – все это в большой степени построено на нефти.

Страна, насчитывающая немногим более пяти миллионов жителей, в наши дни располагает самым большим суверенным фондом благосостояния в мире – и не в пересчете на душу населения, а в абсолютных цифрах. В 2011 году он обошел Абу-Даби с суммой 600 миллиардов долларов и продолжает расти. На сегодня размер фонда составляет 395 миллиардов фунтов стерлингов, или 617 миллиардов долларов. По самым сдержанным оценкам, к концу десятилетия эта цифра достигнет миллиарда долларов.

Для более ясного представления о масштабе этого богатства можно сказать, что Норвегия могла бы без особых усилий дважды выплатить весь внешний долг Греции. Важно иметь в виду, что правительство следует рекомендациям экономистов не тратить эти деньги внутри страны. На внутренние цели ежегодно расходуется не более 4 процентов средств фонда, а остальное инвестируется в активы по всему миру.

Норвежцы вовсе не родились с серебряной ложечкой во рту. В триумвирате Скандинавских стран их страна была затюканным и экономически отсталым бедным родственником. Ее население упорным трудом черпало средства к существованию из худосочных земель (плодородные почвы составляют не более 2,8 процента территории страны) и бурного моря, борясь с суровым климатом и горным рельефом страны.

А потом в один прекрасный день является некий Джед (хотя его звали скорее Ян и до промышленной добычи оставалось еще два года, но не будем замедлять темп повествования), и – бум! Бах! Трах-тарарах!

История превращения норвежцев из селян в Рокфеллеров началась в Голландии, где в 1959 году было открыто Гронингенское месторождение природного газа. Эта находка породила предположение, что в северной части норвежского континентального шельфа тоже могут быть запасы горючих ископаемых. Голландское отделение нефтяной компании Philips Petroleum обратилось за разрешением провести разведку, а норвежское правительство в срочном порядке объявило шельф своей суверенной территорией. Норвежские претензии вызвали недоумение Лондона и Копенгагена, которые полагали, что в Северном море они тоже в доле. И здесь история норвежского нефтяного чуда приобретает любопытный оборот, который создал почву для одной из самых забавных скандинавских теорий заговора.

В начале 1965 года представители трех стран встретились для выработки соглашения о разделе шельфа Северного моря. Соглашение было довольно быстро достигнуто и в некоторой спешке ратифицировано в марте того же года. Как выяснилось, оно предоставляло Норвегии большие преимущества.

Если спросить датчан, то они совершенно серьезно сообщат, что норвежцы всех развели и кинули. При попытке выяснить подробности на вас замашут руками, как бы говоря: «Ну вы же знаете, какие они, эти норвежцы». Некоторые намекнут, что датский министр иностранных дел Пер Хеккеруп, подписавший соглашение, был известным алкоголиком и в тот день выпил. Показывая новую схему территориального деления шельфа, вам скажут: «Вот как они провели линию. Видите, она ни с того ни с сего огибает место, где нашли нефть?»

Я слышал эту байку от своих датских друзей столько раз, что решил обратиться к фактам. И вот что я обнаружил.