Почти идеальные люди. Вся правда о жизни в «Скандинавском раю» - Майкл Бут

Мы познакомились во время моей поездки в 2009 году, и тогда темой нашего разговора был День Конституции и его значение. Раньше Эриксена как одного из норвежских плюралистов часто приглашали на телевидение поговорить об этом празднике, чтобы добавить в репортажи немного инакомыслия. Но в последние годы его настроение изменилось.

«17 мая мне никогда не нравилось, – признался он, – но сейчас это настоящий праздник мультикультурализма. В нем участвует множество детей из национальных меньшинств. Некоторые относятся к этому с недоумением, но мне радостно видеть, как национальный праздник превращается в триумф равноправия, подобно австралийскому 26 января. Ведь сегодня самый большой энтузиазм во время празднования Дня Австралии демонстрируют иммигранты из Восточной Азии».

В этот раз я хотел узнать мнение Эриксена о том, как зверское преступление Брейвика может отразиться на 17 мая. Он колебался: «Здесь каждый хочет урвать свой кусок. Многие группы пытаются использовать эту трагедию в своих целях. Даже правые антиисламисты выставляют себя пострадавшими и утверждают, что главной причиной 22/7 был мультикультурализм. Это все равно как утверждать, что США сами виноваты в 9/11. Это возмутительная бестактность, но именно так они говорят. Тем самым они хотят отвести от себя обвинения в одобрении насилия – не такого, конечно, как мы видели 22/7, но все же насилия, враждебности, подозрительности».

Действительно, норвежские правые, противники мультикультурализма и исламофобы умудрились перевернуть общественную дискуссию с ног на голову. Они утверждали, что СМИ занимаются самоцензурой, когда речь заходит об иммиграции и норвежских мусульманах (чье количество оценивается в 3 процента населения), и что жертвы угнетения – как раз они, правые. Убийства, совершенные Брейвиком, они обратили в свое преимущество. Видный правый оппозиционер Брюс Боуэр – американец, эмигрировавший в Норвегию, – сразу после теракта Брейвика опубликовал в The Wall Street Journal комментарий, в котором приводил именно такую аргументацию. Буквально на днях я читал в норвежской газете рецензию на последнюю электронную книгу Боуэра под названием «Новые квислинги: Как левые всего мира используют резню в Осло для замалчивания дебатов об исламе».

Разумеется, одним из «новых квислингов» книга называет Эриксена, которого там же объявляют антисемитом. «Не может быть! – смеется Эриксен, когда я говорю ему об этом. – Никогда не слыхал о себе ничего подобного».

Я спросил Эриксена, уверен ли он в своей безопасности. «Меня не так просто напугать. Я уже много лет получаю оскорбления по электронной почте. Ну и что? Полиция не может дать мне круглосуточную охрану, да я и не хочу этого. Хотя после 22/7 эти угрозы, с их агрессивными метафорами про гражданскую войну, предателей и квислингов стали восприниматься серьезнее. Раньше я считал этих людей просто клоунами, а сейчас это стало задевать».

С момента нашей прошлой встречи в Норвегии прошли всеобщие выборы. Клоуны теперь у власти – Партия прогресса входит в правящую коалицию. Эта партия была основана в начале 1970-х как движение за снижение налогов. Сегодня она занимает крайне правые позиции, одновременно выступая за социально ориентированное государство.

С британской или американской точки зрения такой гибрид выглядит странно: призывы к увеличению государственных расходов на пожилых сочетаются с нагнетанием страхов перед иммигрантами неевропейского происхождения. Схожую конструкцию использует и Датская Народная Партия. Только не вздумайте сказать что-либо подобное членам Партии прогресса – вы повторите мою ошибку. Еще до их успеха на выборах 2013 года я упомянул об этом сходстве, пытаясь организовать интервью с ее представителем. Вот что написал мне пресс-секретарь Партии прогресса:

«Мы не имеем, не имели и никогда не будем никакого отношения ни к одной из этих партий. Единственное, что у нас есть общего, – наша откровенная позиция в вопросах иммиграции».

Когда я спросил своего норвежского приятеля о Партии прогресса, он сказал: «Когда дело доходит до критического отношения к иммигрантам, у них это получается намного лучше, чем у Рабочей партии. Хочешь ограничения иммиграции – голосуй за них».

До Брейвика риторика Партии прогресса была почти экстремистской. Ее прежний лидер^[56] утверждал, например, что все мусульмане – террористы: «Их долгосрочный план «исламизации» всего мира ставит их на одну доску с Гитлером. И они уверенно движутся в этом направлении. Они глубоко проникли в Африку, у них получается в Европе, и мы обязаны сказать об этом громко и ясно!» Во время предыдущих выборов (до Брейвика) партия выпустила листовку, изображающую человека в маске и с револьвером и с подписью «Преступник-иностранец».

Я договорился побеседовать с представителем партии по международным связям Мортеном Хоглундом. Встреча состоялась в доме за зданием норвежского парламента, где расположена партийная штаб-квартира. Меры безопасности там практически отсутствовали.

Я спросил Хоглунда, что он почувствовал, узнав, что Андерс Беринг Брейвик в течение семи лет состоял в его партии^[57] и даже возглавлял местное отделение молодежной секции. К тому же эта партия – единственная из норвежских, не включенная Брейвиком в черный список европейских политических организаций. Это ставит ее в один ряд с теми, кого он считает правильными ребятами – например, Лигой английской обороны^[58]. «Он же был для вас своим, разве нет?» – спросил я.

«Ощущение было отвратительное. Правда, он злился и на нашу партию, – отвечает дородный, похожий на провинциального трактирщика Хоглунд. – Но давайте подумаем: неужели мы просто разжигаем страсти, говоря о проблемах иммиграции? Ведь имеются в виду радикальные исламисты, а не ислам как религия. Мы за свободу религии, за свободу строить мечети». (Заметим, что как раз против этого последовательно выступает Датская Народная Партия.)

На следующий день я снова приехал в университет, чтобы встретиться еще с одним «новым квислингом». Это социальный антрополог Синдре Бангстад, который изучает жизнь мусульман в Норвегии.

«Уж я-то точно против свободы слова, – иронически усмехается Бангстад. – Если кто-то публично выступает на темы, связанные с иммиграцией, он сильно рискует. Я уже давно получаю письма с угрозами и оскорблениями. В своем трактате Брейвик дает инструкции террористам и пишет об университетах как о легкой мишени». Он улыбается в попытке разрядить атмосферу: «Но, судя по всему, он считал, что кафедру социологии голыми руками не возьмешь – там марксисты».

Бангстад считается экспертом по норвежским правым, и я хотел выяснить у него, насколько взгляды Брейвика совпадают со взглядами среднего норвежца.