Мои непутёвые путевые заметки - Ева Черная

Если театр начинается с вешалки, то родительский день в ихневской армии начинается с очереди.

Мама это поняла, пока их машина стояла в очереди таких же, жаждущих увидеть свое чадушко, родителей на подступах к части.

Второе, что стало понятно ей некоторое время спустя, если где-то там показательные учения проводятся перед какими-то президентами, то в местной армии все наоборот – показательно демонстрируют родителям, чему их детушек тут таки учат.

Постреляли пульками, побросали гранаты, позахватывали здания, попрыгали с парашютами… и все это под комментарии ответственного… скажем так, ведущего программу, диктора.

В общем, если кто-то когда-то наблюдал исторические батальные сражения, устроенные по всем правилам и под открытым небом, тот Маму поймет.

Дальше была вторая часть марлезонского балета – асифат горим (родительское собрание).

Честно, Мама думала, что для нее и ее Старшенького этот этап уже пройденный.

Оказалось, зря.

Сначала армейцы организовали общее ознакомительное собрание с командиром части для всех родителей вместе взятых.

Естественно, часть этих самых мамо-пап не вместилась в зале (потому как все приехали целыми семьями с бабушками-дедушками-братьями-сестрами и еще кучей других родственников) и стояла в дверях, с трепетом вслушиваясь в произносимое.

Потом солдатских родственников, как квочки цыплят, начальники подразделений и по совместительству помощники ротного зазывали табличками и голосовым сопровождением, направляя в отдельные залы поменьше для знакомства уже с непосредственным, ротным, начальством.

И таки да, народу опять не хватило места. Но!!! Израильтяне, сами знаете, народ простой – потому устроиться на ступеньках-полу-забраться-на-сцену и оставить для мефакеда плуга (ротного) только маленький пятачок свободного места на этом подиуме – нормальное дело.

Дальше дело пошло веселее.

Ротный двадцати шести лет от роду с ранней сединой на всю его чернявую шевелюру в первую очередь рассказал собственную подноготную солдатским родственникам, начиная от того, где учился-учится-и-будет-учиться, до того, когда женился и сколько родившейся дочке лет… Таки пытаясь убедить родителей, что их детей он ничему плохому не научит.

Потом уже выдал подробное описание тому, чему могут научиться солдаты и какие перспективы имеют. Короче, полноценный доклад, не иначе.

Не обошлось, естественно, без балагана (все-таки народная традиция).

Что может беспокоить еврейскую мамочку больше всего? Правильно – как ее ребенок покушал. После высказывания двух мамаш «шо таки их детям не хватает покушать» мнения переполненного зала разделились. Половина хлопала в ладоши и поддерживала армейскую столовку, вторая не менее возбужденно реагировала с требованием увеличить их детям порции и время на поглощение.

Ротный слушал внимательно, прижимал руки к сердцу и клятвенно заверял – для особо недоедающих порции добавят.

Мамин папа так вообще смотрел на ту самую «голодающую» половину взглядом из серии «я тебя хорошо запомнил».

В общем, было-таки весело.

Дальше родителям представили уже помощников командира ротного и командиров групп, которые раздали собственные визитки с номерами телефонов для связи с родительской общественностью.

Мама тоже себе отхватила одну. Отчего Старшенький, когда узнал, аж взбледнул и попытался выцыганить у нее эту визитку взад.

Получил закономерную маминскую фигу и еще больше взгрустнул…

На этом этапе таки случилось самое ожидаемое событие – предков допустили к их нежно любимым детям.

Две волны, как в море во время начинающегося цунами, схлестнулись – начались возгласы, обнимашки и традиционные фотографирования…

Родителей водили по корпусам и показывали среду естественного солдатского обитания – то бишь комната-койко-место-шкафчик и сосед по двухъярусной кровати.

У Старшенького соседом оказался мексиканец со звучной фамилией Кортез. Младшие сразу вспомнили, что такая фамилия была у Антонио Бандераса, когда он играл папу в «Дети шпионов».

Папа пошел дальше, заявив в семейном кругу, что неплохая фамилия для какого-нибудь мафиозо-мексикани… В общем, кто на чем рос, называется.

Дальше дорогие родственники устроили этакую забаву: выискивали и мучили допросами об успехах своих чадушек, отлавливаемых во всей этой толпе, командиров групп.

Папа таки цвел после состоявшегося разговора и в соответствии с результатами стрельб ребенка мысленно метался, выбирая ему кличку между «ворошиловский стрелок» и «соколиный глаз» по Куперу.

Не преминул и сам высказаться в стиле «тяжело в учении – легко в бою», так что ты там с нашим построже…». В общем, Старшенькому еще только предстоило узнать, какой «подарок» папа ему… подложил.

В заключительной части вся эта смешанная волна разделилась на две части.

Одна – наконец начала распаковывать многочисленные коробки и сумки-холодильники, что все это время таскала с собой, чтобы устроить пикник на лужайке во дворе казарм с детьми, которых не отпустили домой на выходные.

Вторая, как и Мамино благородное семейство – подхватив ребенка, его сумку с очередной кучей вещей для стирки, умчалась вдаль, шоб таки накормить ребятёнка в домашних условиях.