Рэнт. Биография Бастера Кейси - Чак Паланик

Шот Даньян: Иногда, если за всю ночь ты никого не «осалил» и никто не «осалил» тебя, врезаешься в какую-нибудь дряхлую «акулу», просто чтобы не ехать домой ни с чем. Каждую игру по улицам ездят разбитые тачки, гремят в клубах синего дыма, вместо бамперов — дрожащие и скрипящие куски железа. Металлолом на колесах. А подобьешь такую — вроде и в игре.

Если «осаливаешь» какую-нибудь развалюху из жалости или от нечего делать, это называется благотворительностью.

Эхо Лоуренс (R автосалочница): Да хватит! Даньян вообще вечно ныл:

— Не надо, не связывайся с Рэнтом! Не влюбляйся!

Вечно оттащит меня в сторону и давай грузить:

— Ты к «пикам» подключаешься? — И повторяет: — Бешенство, бешенство!

Да Рэнт уже несколько месяцев ездил у меня на заднем сиденье.

Шот Даньян: Нашей последней игрой была Ночь Матраса. Некоторые красят матрас в черный, чтобы было труднее его увидеть. Могу дать совет — приоткройте боковые окна и протяните канат через салон. Привяжите матрас, а внутри сделайте скользящий узел. Если вас заметит полиция, можно дернуть за узел и развязать, избавиться от матраса. Он соскользнет вместе с веревками, а машина станет самой обычной, совершенно вне подозрений.

В нашу последнюю Ночь Матраса Рэнт, как увидит какое-нибудь ржавое ведро с грязным матрасом на крыше, просит:

— Подбей их! «Осаль» людей, пусть порадуются!

Эхо Лоуренс: Нет, послушайте меня. Рэнт был ужасно романтичным! Одно дело — купить девушке розы, чтобы она потом смотрела, как они вянут и гниют. Гораздо приятнее, когда тебе дарят шикарный «Скайларк», который ты можешь разбить сама. Однажды в Ночь Медового Месяца мой парень вручил мне ключи от белого «Линкольна-Континентал». Очень солидная тачка! Едет так гладко, а стерео такое громкое, что однажды нас протаранила какая-то «Джетта», зацепилась носом за задний бампер, а мы и не заметили. Проездили так пол-игры, волоча за собой машинку с кучей злых пассажиров.

Шот Даньян: Что, не бред? Если «осалишь» кого-то из жалости, едва ты вытащишь свой бампер из чьей-нибудь отвисшей, избитой и ржавой задницы, уже жалеешь, что не поехал домой просто так. Становится так мерзко и грустно, что даже лень вылезать и орать. Долбанул его — и смылся. Долбанул — смылся. По правилам автосалок это фол, но скорее всего водитель этой кучи металлолома тебе готов спасибо сказать.

А еще бредовее, если представишь себя через пару лет автосалок. Как ты таскаешь по улицам свою дохлую ржавую задницу и надеешься, что кто-то от скуки или тоски тебя стукнет. Вот, кстати, почему мы часто смываемся — грустно смотреть на разбитую машину, но на ее водителя вообще невозможно. Прихромает к тебе какой-нибудь тип в шейном корсете, с тростью, весь закостеневший. Твой портрет через несколько лет.

Эхо Лоуренс: Дайте подумаю… Рэнт купил мне «Лесабр», который я мигом расколотила. Потом «Кавальер», которым я поцеловала зад чьей-то «Ауди». Потом «Регал», я в нем разбила бок «Тауруса». Нет, стоп, еще где-то был «Гранд-Ам». «Гранд-Ам», «Кугар» и «Гранд-Маркиз». Ой, и еще «Лебарон», который мы подожгли, когда пытались сделать фондю. Наверное, это не в счет.

Шот Даньян: Мы встали на красный, и тут откуда-то сзади подкатывает куча металлолома, кашляет и трясется, примеряется к нашему бамперу. Еще за квартал слышно, как стучат кулачки двигателя и скрипят пружины, видно, как моргают передние фары. Визжит вентиляторный ремень, на крыше дрожит грязный матрас. Это чудище подползает все ближе, а мы стоим на светофоре и ждем зеленого.

Загорается зеленый; чудище тащится за нами. Эхо хочет нажать на газ, но Рэнт говорит ей:

— Обожди.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Со стороны юного Рэнта это было актом величайшей доброты и щедрости.

Шот Даньян: Мы ждем весь зеленый, потом красный и еще половину зеленого. Наконец этот фырчащий и дрожащий ужас тыкает нас в бампер и умирает. Совсем. Вентиляторный ремень взвизгивает и затихает. Из решетки вырывается пар, полуоторванная металлическая обшивка и хромированная отделка перестают греметь. Машина как будто садится брюхом наземь. Из нее вылезает водила. Совсем мальчишка, лет шестнадцать. Честно! Мальчик по имени Нед… Недди… Ник или как там его.

А мы сидели в «Кадиллаке-Севилль». Просторная машинка. Рэнт предложил этому парню место посреди заднего сиденья. Мы были первой «жертвой» мальчишки. Помню, как широко он ухмылялся.

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Еще одним приятным аспектом автосалок было явление «пиньяты». Мы проецируем на автомобили вокруг свои худшие качества. Если водители нас обгоняют, мы думаем: какие наглые! Если нас раздражает тот, кто еле едет, представляем: старикан безмозглый!

А радость случается тогда, когда от одного толчка или царапины вражеская машина взрывается, и оттуда вываливаются коллекционеры марок, футбольные фанаты, матери, бабушки, трубочисты, шеф-повара, юристы, священники, консьержи, канавокопатели, унитарии, дальнобойщики, любители боулинга — люди. За жестким блестящим металлом и стеклом прячется другой человек, такой же мягкий и испуганный, как и ты.

Шот Даньян: Рэнт старался не бить слишком сильно. Там толкнет, здесь стукнет… Не удары, а флирт какой-то. Помню, он сказал, что у него кончились деньги и он не сможет купить нам новую машину. Что теперешняя тачка, «Кадиллак», должна продержаться до еще одной Ночи Елки.

Эхо Лоуренс: Раньше я сказала, что давала Рэнту «ездить на моем заднем сиденье». Я имела в виду — в буквальном смысле.

Недди Нельсон: Вы знаете, какой Рэнт был классный? Вы знаете, что он сделал, когда они высадили меня у дома прямо перед комендантским часом? Вам сказали, что Рэнт сунул мне золотую монетку со словами: «Тебе на следующую тачку»? Вы представляете, как я удивился, когда в лавке нумизмата мне предложили десять кусков за этот доллар с головой Свободы тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года? Вы где-нибудь еще видели такого щедрого человека? Вы думаете, я без него сел бы так скоро за руль?

Из полевых заметок Грина Тейлора Симмса: Как я полагаю, это были последние крохи наследства, доставшегося Рэнту Кейси от Зубной феи.

Эхо Лоуренс: Когда Шот сказал «бешенство», мне послышалось «беременность». Результат был отрицательный, слава Богу, но, кажется, я все-таки купила не тот тест.