Многочисленные Катерины - Джон Грин

В следующие несколько дней общаться с Линдси Колину было немного неловко. Они оставались друзьями, но все казалось каким-то поверхностным. Колин считал, что они должны разговаривать о серьезных вещах, таких как значимость, любовь, Правда, если ее писать с большой буквы, но вместо этого говорили только о скучных интервью. Они больше не подтрунивали друг над другом, и Гассан постоянно жаловался, что ему «приходится хохмить за всю семью». Постепенно все вернулось на круги своя: у Линдси был мальчик, а у Колина – разбитое сердце и теорема, которую он должен был закончить. Хотя нет, у Гассана была девушка. И они собирались охотиться на кабанов.

В день перед первой в своей жизни охотой Колин Одинец готовился к этому событию так, как это мог делать только Колин Одинец: он читал. Он просмотрел десять томов «Огней костров» в поисках информации о повадках диких кабанов. Набрал слова «дикий кабан» в Гугле и узнал, что диких кабанов в Теннесси так сильно не любили, что их разрешалось убивать при первой встрече. Дикий кабан считается вредителем, поэтому запреты на охоту, как, например, на оленей или на людей, на него не распространялись.

Но лучшее описание дикого кабана Колин нашел в библиотеке Холлис, в книге, которая называлась «Наши южные земли»: «Всякому очевидно, что он[66], когда не спит и не роет землю, строит сатанинские козни. Он демонстрирует поразительное понимание человеческой речи, особенно бранной, и даже необъяснимый дар чтения мыслей, если мысли эти имеют целью нарушение покоя и ущемление достоинства кабаньего рода».

Такого врага определенно не стоило недооценивать.

Но Колин совершенно не собирался нарушать покой и ущемлять достоинство кабаньего рода. Даже если ему и вправду встретился бы кабан, строящий сатанинские козни, Колин не стал бы ему мешать. Именно поэтому он ничего не сказал родителям о том, что пойдет на охоту, когда позвонил им вечером. Он все равно не собирался охотиться. Только прогуляться по лесу. С ружьем.

Наутро перед охотой Колин встал в полпятого, по будильнику. Впервые после приезда в Гатшот он проснулся раньше петуха, и поэтому не отказал себе в удовольствии открыть окно, прижаться лицом к противомоскитной сетке и прокричать:

– КУКАРЕКУ! НУ, КАКОВО ТЕБЕ, ЖОПА С РУЧКОЙ?

Затем он почистил зубы и встал под душ. Воду он не подогревал, чтобы проснуться.

В ванную зашел Гассан.

– Кафир, могу сказать с полной уверенностью: сегодня ни одна свинья не пострадает, – крикнул он, заглушая шум воды. – Мне даже есть этих гребаных свиней нельзя[67], а уж убивать их я точно не собираюсь.

– Аминь, – откликнулся Колин.

В пять часов они сели в Катафалк. Линдси примостилась на заднем сиденье с Принцессой.

– А Принцесса зачем? – спросил Гассан.

– Чейс и Фултон ходят с ней на охоту. Толку от нее никакого – бедняжка беспокоится о собственных кудряшках, а не о том, чтобы выслеживать свиней, – но им нравится.

Они проехали мимо магазина и через несколько миль поднялись на маленький холм, поросший густой растительностью.

– Холлис не продала эту землю, – сказала Линдси, – только потому, что здесь всем нравится.

В конце дороги стояла длинная, узкая одноэтажная деревянная хижина. Около нее уже припарковались два пикапа и «блейзер» ДСУ.

ДК и ДСУ, джинсы которого, как всегда, были слишком узки, сидели на багажнике одного из пикапов и болтали ногами. Напротив них на пластиковом стуле, словно бы украденном из начальной школы, сидел мужчина средних лет, изучавший дуло своей двустволки. На всех (кроме ДСУ) были камуфляжные штаны, камуфляжные рубашки с длинными рукавами и ярко-оранжевые жилеты.

Когда мужчина повернулся, чтобы заговорить с ними, Колин узнал в нем Таунсенда Лайфорда, одного из тех, у кого они брали интервью на заводе.

– Ну, как вы? – спросил он, когда они вышли из машины.

Он пожал руки Колину и Гассану, а потом обнял Линдси.

– Отличный денек для охоты на кабанов, – сказал мистер Лайфорд.

– Рановато немного, – сказал Колин, но солнце к тому времени уже осветило склон холма. Небо было ясным, и денек обещал быть и вправду отличным, но жарким.

Катрина выглянула из-за двери хижины и сказала:

– Завтрак готов!

– Привет, красотка, – подмигнул ей Гассан.

– Ну ты сердцеед, – ухмыльнулся Колин.

Когда Колин и Гассан вошли в хижину, КЖТ вручил им камуфляжные костюмы и жуткие ярко-оранжевые жилеты. Такой же костюм он выдал ДСУ.

– Переоденьтесь в туалете, – сказал он.

Под словом «туалет» КЖТ имел в виду «деревянный туалет во дворе». Там так воняло, что Колин не чувствовал запаха камуфляжной одежды, который напоминал ему о худших минутах, проведенных в спортзале Кальмановской школы.

Но он все же сбросил шорты и натянул штаны, рубашку и оранжевый жилет стрелочника. Перед тем как выйти из туалета, Колин опустошил карманы. К счастью, карманы у камуфляжных штанов были огромными – хватило места для кошелька, ключей от машины и диктофона, который он теперь всюду носил с собой.

После того как Гассан и ДСУ тоже переоделись, все расселись по самодельным скамейкам, а мистер Лайфорд встал. Говорил он важно и с сильным акцентом. Видно было, что он очень любит подчеркивать важность своих слов.

– Дикий кабан – опаснейшее животное. Его недаром сравнивают с медведем гризли. Я не охочусь с собакой, предпочитая выслеживать добычу индейским способом. Но Чейс и Фултон – собачники, и это нормально. В любом случае, нельзя забывать, что это опасный спорт.

Да, подумал Колин. У нас есть ружья, а у кабанов – пятаки. В самом деле, опасный спорт.

– Эти свиньи – вредители, даже правительство так считает, – и их нужно истребить. Выследить кабана днем сложно, но мы здесь давно не охотились, поэтому у нас есть все шансы. Я пойду с Колином и Гассаном, – он сказал «Хассаном», – и мы попробуем взять его след. А вы можете пойти в разные стороны, если хотите. Но будьте осторожны и не недооценивайте дикого кабана.

– Может, ему просто яйца отстрелить? – спросил ДСУ.

– Нет, так делать нельзя. В таком случае дикий кабан бросится в атаку, – ответил мистер Лайфорд.

– Боже, пап, да он просто шутит. Мы умеем охотиться, – сказал ДК.