Мировая революция-2.0 - Максим Калашников

Но кто внес гендерное движение в новые революционные ряды? Кто вообще сделал тему гомосексуализма (и прочего) навязчивой и постоянной, мейнстримной?

Если вы читали «Третий проект», то помните, что идеи прав педерастов и главенство интересов меньшинств над большинством первоначально исповедовал философ-утилитарист Иеремия (Джереми) Бентам, видный деятель Британской Ост-Индской компании. (Мальтус с его теорией о лишнем населении Земли тоже там работал). Но это было давно. А кто сделал эту тему маниакально-навязчивой и «респектабельной» уже во второй половине ХХ века?

«…Гендерное движение, с конца XIX века входящее составной частью в идеологию «европейских левых», получает стимул к развитию после Второй мировой войны. Непосредственное участие Б. Рассела и Дж. Хаксли, наряду с Л. Витгенштейном, в реформировании британского законодательства в части прав сексуальных меньшинств рассматривается нами как наследие той же дарвиновской линии, ранее представленной Джереми Бентамом и Фрэнсисом Плейсом…

В США движение за права женщин первоначально было частью рабочего движения и не противоречило семейным ценностям. С торжеством постиндустриальной парадигмы гражданские права женщин (как и гражданские права вообще) окончательно инвертируются в права на самостоятельность от мужчины, притом преимущественно в так называемое «право на выбор», подразумевающее право на дарование жизни потомству или на прерывание беременности. Установка “pro-choice” с времен «революции 1968 года» становится фирменным знаком принадлежности к Демпартии США, а в Европе — составной частью концепции толерантности.

Навязывание той же концепции толерантности другим цивилизациям становится предметом научных разработок, спонсируемых Rockefeller Foundation и его дериватами.

В США с 1971 года «на передовой» феминизма — Барнардовский центр женских исследований Колумбийского университета.

С учреждением Национального Демократического института США, Международного Республиканского института и их суперструктуры — Национального эндаумента за демократию, в их составе выделяются феминистские направления с рассеиванием соответствующих профильных НПО в странах Восточной Европы. В Западной Европе специфической ареной феминизма становится Италия, где эпатирует публику порнозвезда Илона Сталлер, избранная в парламент от Радикальной партии. Еще одна активистка из той же фракции, Эмма Боннино, становится главой комиссии ООН по правам человека, а затем избирается в совет Международной кризисной группы (ICG) вместе с леди Свони Хант из Великобритании (в 2013 году Э. Боннино стала главой МИД в «антикоррупционном» правительстве Италии)…» — пишут авторы «Анонимной войны».

В общем, все снова делается на самом высшем уровне западного общества. Например, крупнейшим частным спонсором «гендерного дела» выступают фонды семьи Рокфеллеров (Women’s Project and Production, Gay Men’s Health Crisis; the National Black Child Development Institute Planned Parenthood). Те же фонды спонсируют «реформаторские» религиозные структуры, а кроме того — Всемирный социальный форум, центральную дискуссионную площадку антиглобалистов (де факто преимущественно анархистов).

«…В рамках внедренной на высший уровень ЕС концепции толерантности, как и в Демпартии США, демонстрация приверженности pro-choice неразрывно сочетается с отстаиванием прав гомосексуалов на регистрацию брака и усыновление, а также на экстракорпоральное зачатие и медицинское использование стволовых клеток. Общий знаменатель всех инициатив состоит, с одной стороны, в «ревизии» семьи, с другой — в сокращении рождаемости, с третьей, в продлении жизни состоятельного класса…» — считают Кобяков, Черемных и Восканян.

Вот здесь, читатель, проглядывают очертания того самого порядка, что должен возникнуть после мировой революции-2.0. Но вернемся к «Анонимной войне»:

«..Российская группа Pussy Riot в рекламном интервью после своей резонансной акции поясняла, что ее вдохновили не только неприязнь к «сговору власти и церкви», но также: «де Бову-ар, с ее вторым полом; Панкхерст, с ее смелыми суфражистскими акциями; Файерстоун, с безумно прогрессивными репродуктивными технологиями; Спивак и Хукс, с их постколониальным феминизмом; Миллет; Брайдотти, с ее проектом номадизма; Батлер, с ее идеей подрывной пародии», а также «подвиги» египтянки Асмы Махфуз.

Таким образом, современный феминизм («суффраж») и пропаганда ЛГБТ «по определению» подразумевают друг друга в постмодернистском мейнстриме.

От молодежной аудитории, которой адресованы стандарты «толерантности», обычно скрываются смысловые лейтмотивы — демографический, а именно сокращение прироста населения, и культурный, а именно погружение общества в первобытные отношения. Впрочем, в отдельных «просветительных» публикациях этот императив излагается откровенно. В статье Д. Дугума на портале OpenSpace желаемое преодоление половой дискриминации ассоциируется именно с первобытным обществом: «Появление гендерного неравенства нужно связывать с распространением скотоводства, а также с началом пахотного земледелия».

«Преодоление дискриминации», впрочем, на практике подразумевает не только выделение, но и идолизацию форм совместной жизни, не обеспечивающих продолжения рода — и более того, производящих дефектное потомство. Авторы портала The Scholar and Feminist Online Колумбийского университета изыскивают в сообществе ВИЧ-положительных лиц «собственные религиозные представления о святых и грешниках».

По существу СПИД рассматривается сегодня, в том числе на уровне международных институтов, не как медицинская проблема, а как отдельный аспект толерантности: носители ВИЧ становятся привилегированным меньшинством, непременно подлежащим не ограждению от общества, а напротив, «инклюзии»…»

Таким образом, все нацелено на создание общества дефективных нелюдей, недочеловеков. На снос основы цивилизации — крепкой и любящей семьи. На выведение искусственного существа — человеческого ли?

И все это связано с экологическим фундаментализмом, эколожеством. Каковое служит еще одной частью идейного багажа современных протестов, мировой революции-2.0.