Записки неримского папы - Олег Батлук

Сон ребенка – тайна, соизмеримая с загадкой превращения ртути в золото. Каждый родитель – немножко алхимик. Только ему известен секрет трансформации своего ребенка из текучего ртутного в застывшее золотое состояние.

На какие только ухищрения не идут взрослые ради детского сна. Одни продают почку, другие родину, третьи прячутся всей семьей в шкафу (были случаи), лишь бы малыш заснул.

Сон Артема – это целый проект. Уснул, где положили, – говорят, такие дети существуют, но это не наш случай. В идеале над сном Артема должен трудиться целый НИИ с бородатыми докторами наук. Но за неимением оного, мы пока с женой сами справляемся.

Мы применяем комплексный подход. Для ночного сна у нас одно решение, для дневного – другое.

Наше ноу-хау для ночного сна состоит в том, что сначала мы маринуем сыночка на большой взрослой кровати, лежа с ним рядом, и рассказываем ему сказки. А когда малыш засыпает, перекладываем его в собственную отдельную колыбельку. На Нобелевскую премию не тянет, согласен, зато эффективно.

Днем все еще банальнее: планшет ребенку в зубы, и сразу в свою колыбельку. Планшет – это такая современная электронная соска: она заменяет Артему и папу с мамой, и сказку, и родительскую кровать. Мы, конечно, пробовали и днем сказку, поскольку планшет, понятное дело, это зло XXI века. Но Артем – непоправимый бюрократ, как любой ребенок, и не приемлет перемены.

После того как сынок перед дневным сном у себя в кроватке вдоволь насмотрится одних и тех же роликов про распаковку киндер-сюрпризов, которых в интернете столько, словно в будущем самой востребованной профессией станет именно распаковщик киндер-сюрпризов, он самостоятельно выключает планшет, кладет его под подушку и почти мгновенно засыпает. Обычно на это уходит пятнадцать минут.

Однажды днем я сидел дома с Артемом один. Я уложил его в колыбельку, вручил планшет и ушел в соседнюю комнату на цыпочках. Дверь за собой прикрыл. Этот ритуал – как минное поле, по которому жизненно важно ходить одним и тем же маршрутом. Малейший шаг в сторону: не ушел сразу, ушел не на цыпочках, не закрыл дверь – все, взрыв, сынок отказывается спать. А дневной сон ребенка – это если не орден на грудь родителям, то как минимум медаль. За него все готовы лечь на амбразуру.

Пятнадцать минут, двадцать, тридцать, сорок. Не спит Артем, и все тут. Только через дверь слышно, как орет планшет, и кто-то в нем страстно разворачивает миллионное по счету шоколадное яйцо.

А нервы у молодых отцов – как тонкая паутинка. Она рвется так часто, что добрый паучок спокойствия не успевает ее плести. Чувствую – расхожусь по швам.

Я влетел в комнату Артема с львиным рыком, хлопнув дверью об шкаф: