Столкновение. Откровенная история Виталия Калоева - Каспари Ксения

Наши дни

Спустя почти 15 лет

после катастрофы

Владикавказ, Северная Осетия, Россия

В ноябре 2007 года Виталий Калоев вернулся домой. Все билеты на рейс, которым он летел из Цюриха в Москву, раскупили журналисты. Они устроили на борту такой балаган, что экипаж решил пересадить Калоева в бизнес-класс. Но репортеры все равно не оставляли попыток поговорить с ним, и в итоге старшему стюарду пришлось организовать пресс-конференцию. В аэропорту Виталия встречал уже новый отряд вооруженных камерами и микрофонами людей. Калоев терпеливо отвечал на одни и те же вопросы: «Вы жалеете о содеянном?», «Вам стало легче после убийства?», «Вы считаете себя героем?». «Нет, не жалею», «Нет, не стало», «Нет, не считаю!».

Репортеры преследовали его и дома во Владикавказе. Они приезжали к нему со всего мира – из Франции, Германии, США и даже Японии. Он старался не отказывать в интервью, особенно своим, российским журналистам, потому что был признателен им за поддержку во время суда.

Если в Осетии и был хоть один человек, который до этого не знал его в лицо, то теперь его знали абсолютно все. Калоев не мог пройти и двух шагов по улице, чтобы кто-нибудь не подошел к нему поздороваться и «выразить свое почтение».

Когда же Таймураз Мамсуров назначил его заместителем министра строительства и архитектуры республики, его стали засыпать еще и бесконечными просьбами. Люди справедливо полагали, что если Виталий Калоев о чем-то кого-то попросит, ему не откажут. Но Калоев не любит просить и быть обязанным. С другой стороны, отказывать нуждающимся людям тоже неловко. Поэтому когда подошел пенсионный возраст, он и не думал о том, чтобы остаться. Ушел на пенсию и снова открыл свою строительную компанию. Недавно сдал свой первый многоквартирный дом. Сам контролировал ход строительства, с двухнедельным перерывом на шунтирование. А потом снова на леса.

* * *

– Вы гораздо лучше выглядите, несмотря на возраст, несмотря на тяжелую операцию.

– Спасибо!

Он встречал меня в аэропорту Владикавказа. Я привезла ему рукопись этой книги. Мы не виделись лет пять, и я поверить не могла произошедшим с ним переменам.

– Это женитьба так на вас повлияла?

– Мне тут недавно один депутат, дигорец (субэтнос осетин), как и моя жена, сказал, что, мол, на дигорке женился – и сразу лучше выглядеть стал. Я ему говорю: «Ага, женился – и через полгода на шунтирование загремел». – Калоев смеется. – А если серьезно, Ирина, конечно, очень обо мне заботится. Следит, чтобы кофе много не пил, не курил много. Я же раньше по три пачки в день выкуривал, а теперь сигарет десять, не больше.

– Случайно встретили Ирину?

– Друзья познакомили. Я попросил сам. Решил жениться после смерти брата. Юра очень этого хотел.

Юрий Калоев умер в марте 2011 года. Он так и не смог поправить здоровье после череды пережитых им стрессов. Но все четыре года после освобождения Виталия и до самой своей смерти Юрий при каждом удобном случае говорил о том, что нельзя оставаться одному, нужно жениться.

– Вдвоем легче?

– Конечно! – снова улыбается Калоев. – Есть с кем поговорить вечером…

При этом в доме Калоевых совсем ничего не изменилось. Детские выглядят так, словно Костя и Диана последний раз здесь были вчера, а не пятнадцать лет назад.

– Я часто захожу сюда, просто посидеть, поговорить с ними, – рассказывал мне Виталий. – Косте вот телескоп купил, установил. Обещал ведь.

– Уже почти 15 лет прошло… Неужели совсем легче не стало?

– Ну, конечно, боль уже не такая острая, притупилась. Но я все равно ощущаю ее каждый день… Вот увижу одноклассников Кости или просто ровесников, и думаю, представляю, каким он был бы сейчас… А Диана до сих пор мне снится.

– Все тот же сон?

– Да, все тот же… А главное, что бы я ни делал, все кажется бессмысленным. Строил вот этот дом многоквартирный и думал: зачем? для чего? для кого мне это? Нет мотивации что-то делать. Для чего работать? Для кого зарабатывать? Ничего после меня не останется…

– Неужели вы больше ничего не ждете от жизни?

– Почему не жду? Жду. Ее конца…

Письма Виталию Калоеву

2005 – 2007 годы

Тюрьма Пешвис

Цюрих, Швейцария