Столкновение. Откровенная история Виталия Калоева - Каспари Ксения

– Эта катастрофа рано или поздно должна была произойти. – Пилот немецких авиалиний Петер Раймер посещал Виталия в тюрьме каждый раз, когда ему выпадал рейс в Цюрих.

До 1993 года он жил в Уфе и летал в «Башкирских авиалиниях». Лично знал многих из экипажа разбившегося над Боденским озером самолета, в том числе командира Александра Гросса.

– Швейцарская диспетчерская служба работала отвратительно. У меня и моих коллег было несколько случаев, когда столкновения едва удавалось избежать. Если конкретные примеры приводить: незадолго до авиакатастрофы в Юберлингене я вылетал во Франкфурт из Фридрихсхафена, аэропорт которого также обслуживают швейцарские диспетчеры. Набрали только высоту, диспетчер мне говорит: у вас там борт по пересекающемуся курсу, слева от вас. Я ему говорю: «Я лечу по приборам». Если пилоты летят по визуальной ориентации, они сами смотрят вертикаль-горизонталь и принимают решение. А когда самолет идет по приборам, задача диспетчера – управлять воздушным движением. «Дай команду, какой эшелон занять!» Но команды так и не последовало, и самолеты настолько сблизились, что мне пришлось отворачивать, чтобы не допустить столкновения. И на посадке в Цюрихе была ситуация, когда разрешили садиться, а там другой самолет взлетал.

Швейцария – родимое пятно на теле Европы, страна, которую пролетаешь за 6-7 минут. Было бы гораздо проще всем, согласись они войти в Евроконтроль, чтобы хотя бы верхнее воздушное пространство контролировалось единой диспетчерской службой. Однако это деньги и политика: «Мы независимое государство, мы будем сами управлять своим воздушным пространством». В итоге это создает никому не нужные риски: переключиться за несколько минут на разные частоты, передать всю информацию о борте. Лишняя работа для пилотов и диспетчеров. А ведь небо там загруженное: все курортные маршруты на Майорку, Тенерифе через них проходят.

Те несколько минут, что летишь над Швейцарией, не стоят такой суеты. Я там часто летаю, и, окажись я в такой ситуации, как пилоты Ту-154, я бы, конечно, не стал слушать диспетчера. Я бы выполнил команду TCAS. Но тогда не было четких инструкций, что делать в такой ситуации, когда команды диспетчера и TCAS не совпадают. Для российских летчиков с советской школой диспетчер – «царь и бог», его команды должны выполняться беспрекословно. И ребята послушали диспетчера. Это было их ошибкой. Западный летчик так бы не поступил, и пилот Боинга, с которым столкнулся Ту-154, как раз выполнял команду TСAS.

Теперь в инструкциях четко прописано, что в случае возникновения конфликтной ситуации пилот должен продублировать диспетчеру команду системы сближения: «TCAS climbe» («набрать высоту») или «TCAS descend» («снизиться»), а когда ситуация разрешится, сообщить: «conflict clean» («конфликт разрешен»).

На мой взгляд, главный виновник катастрофы – Алан Россье. Он, как первый руководитель, отвечал за все, что происходит в компании. А диспетчеры были поставлены в такие условия, когда не ошибиться было очень сложно.

Однако Алан Россье так и не ответил за произошедшую катастрофу. Он руководил компанией еще четыре года после трагедии и уволился по собственному желанию в декабре 2006-го. В сентябре 2007 года четверо рядовых менеджеров «Скайгайда» были признаны виновными в причинении смерти по неосторожности. Троих из них приговорили к условному заключению, одного – к штрафу. Еще четверых обвиняемых оправдали, в том числе второго диспетчера, который дежурил в ночь столкновения с Нильсеном, но ушел спать. Это якобы было обычной практикой в «Скайгайд», поскольку плотность полетов в это время суток невысокая и один диспетчер должен был справиться.

Виталия Калоева приговорили к восьми годам лишения свободы за предумышленное убийство. Суд шел два дня. Зал заседаний был забит до отказа. Только осетин из России и со всей Европы съехалось около шестисот человек. Делегацию из Северной Осетии возглавлял глава республики Таймураз Мамсуров. Он сидел рядом с Юрием Калоевым и российским адвокатом Владимиром Сергеевым прямо за спиной у подсудимого.

Виталий не ожидал такого ажиотажа. Когда он увидел полный зал, десятки знакомых лиц, на глаза навернулись слезы. До этого момента он даже не подозревал, сколько людей переживают за него.