Столкновение. Откровенная история Виталия Калоева - Каспари Ксения

– Диспетчер, который дежурил в ту ночь, работает в этом здании? – спросил он после короткой паузы.

– Да.

– Он появляется там?

– Нет. Я пытался его разыскать. Мы по просьбе «Скайгайд» проводили поминальную службу по жертвам трагедии через неделю после катастрофы. Этого диспетчера на ней не было. Через несколько дней я звонил и спрашивал о нем, предлагал нашу помощь, но мне сказали, что у него нервный срыв и он проходит лечение в психиатрической клинике. А почему ты спрашиваешь?

– Я бы хотел с ним поговорить… Не понимаю, почему он до сих пор не объяснился, не принес извинений.

– Наверно, он не в себе, Виталий, – предположил пастор. – Думаю, нужно подождать.

– Я очень вам всем благодарен! – Калоев поднял рюмку и обвел взглядом всех сидевших за столом. – Спасибо! Без вас я бы не смог улететь домой.

Пастор Майер договорился о перевозке тел в Москву самолетом Swiss Air. От перелета бортом МЧС Виталию пришлось отказаться. Самолет летел в Уфу, и российские чиновники, занимавшиеся всеми организационными вопросами на месте катастрофы, отказали Виталию в просьбе совершить посадку в Москве. «Из Уфы не летают самолеты во Владикавказ. Как я буду добираться оттуда до дома с тремя гробами?» – пытался объяснить им Виталий. Чиновники только отмахивались: «Ваши проблемы. У нас прямой рейс до Уфы». А когда Калоев решил вывозить тела самостоятельно, с помощью пастора Майера, стали еще и препятствия чинить в оформлении бумаг: «Не принимайте ни от кого помощи. Это характеризует нас не лучшим образом!» Виталий ответил матом. От него отстали.

Беспристрастный женский голос объявил посадку на самолет. Пастор вместе с Михаэлем проводили Виталия до рукава, а затем поднялись на открытую террасу, с которой открывается вид на посадочную полосу. Они стояли там до тех пор, пока самолет с Виталием Калоевым на борту не стал едва различимой точкой.

Когда Калоев решил вывозить тела самостоятельно, с помощью пастора Майера, чиновники стали чинить препятствия в оформлении бумаг: «Не принимайте ни от кого помощи. Это характеризует нас не лучшим образом!» Виталий ответил матом. От него отстали.

В аэропорту Владикавказа его встречали тысячи людей. Живой бурной рекой толпа стекала вдоль дороги к зданию аэровокзала. Пришли, наверное, все родственники (только фамилия Калоевых насчитывает около шести сотен дворов в Осетии), друзья, соседи и просто неравнодушные люди, решившие поддержать в горе своего земляка. Женщины причитали и плакали, мужчины несли венки и цветы. Все три дня, что стояли в доме Калоева гробы, паломничество к ним не прекращалось. А в день похорон людей было столько, что пришлось перекрыть для движения транспорта несколько улиц.

Организацию поминок, как и положено у осетин, взяли на себя соседи. Это незыблемая, веками существующая традиция. Живущие рядом люди сами, без просьб и напоминаний, берут на себя все хлопоты: готовят еду, принимают и рассаживают за столами гостей, убирают и моют посуду. И дело даже не в том, что не помочь соседу в горе – несмываемый позор, осетины считают, что проводить покойника – это общий долг, при этом неважно, какой национальности был усопший.

Женщины причитали и плакали, мужчины несли венки и цветы. Все три дня, что стояли в доме Калоева гробы, паломничество к ним не прекращалось. А в день похорон людей было столько, что пришлось перекрыть для движения транспорта несколько улиц.

Сейчас, когда многие в Осетии живут в многоквартирных домах, жильцы своими силами строят во дворах «хадзары» – небольшие дома с кухнями, в которых и проводят поминки. Это, конечно, не единственное их предназначение: также все вместе там отмечают рождение детей, свадьбы или просто собираются по вечерам за нардами, чаем или чем покрепче. Осетины привыкли жить общиной и не изменяют себе даже под нажимом стирающей все национальные традиции глобализации.

– Виталик, ты, может быть, что-нибудь поешь? – сестра Зоя уже в который раз пыталась накормить брата.

– Нет, спасибо, не хочу.

Он просидел у гробов все три дня, пока они находились дома. Даже спал рядом с ними. После похорон Виталий все время проводил или на кладбище, или у кроватей, которые выставляют по традиции в зале. На них портреты умерших и личные вещи. На сороковой день их разбирают родственники на память. Калоев разрешил раздать нуждающимся одежду, оставил только несколько платьев Дианы и костюм Кости, но в детских комнатах попросил ничего не трогать. Любимая кукла дочери и ее рисунки, энциклопедия, с которой не расставался Костик, и его поделки из каштанов – все останется так, как было при жизни детей.

Глава 8
Аффект