Когда поют сверчки - Чарльз Мартин

Один вид Энни, подключенной к десяткам сложнейших аппаратов, которые попискивали, перемигивались лампочками и экранами и за которыми неотлучно следили две или три медицинские сестры на специальном посту в конце коридора, вызвал во мне шквал воспоминаний, не все из которых были неприятными. Острый запах антисептического мыла, пониженная – хоть мясо храни – температура в палатах, то, как прозрачный скотч обвивал руку Энни, удерживая трубку капельницы и введенную в вену иглу, постоянный контроль за всеми функциями организма – все это было мне хорошо знакомо и привычно. Должно быть, поэтому, когда я заговорил, мои слова шли из са́мого сердца – из того таинственного органа, который не ведает осторожности и не прислушивается к здравому смыслу.

– Скажи, Энни нравится бывать на воде?

– Бывать на воде? – удивленно переспросила Синди. По-видимому, она не совсем поняла вопрос. – Ты имеешь в виду… озеро?.. Да, время от времени мы ходим купаться, к тому же озеро видно из окна ее спальни. А что?

– Что ты скажешь, если на будущей неделе я приглашу вас прокатиться по озеру? – неожиданно предложил я. – Как раз на днях мы с Чарли – это мой друг, мы вместе работаем – должны закончить ремонт очень красивого катера, но прежде чем возвращать его клиенту, катер нужно опробовать.

Синди с улыбкой обернулась на спящую Энни.

– Я думаю, она будет рада, так что если доктор разрешит… Ведь даже после того как ее выпишут, ей еще долго придется избегать нагрузок. – Она в задумчивости прикусила заусеницу на пальце и добавила: – Давай поговорим об этом потом, так сказать ближе к делу, о’кей? Я сама тебе перезвоню, если можно… – Нервным движением Синди убрала за ухо упрямую прядь. – Видишь ли, нам бывает нелегко куда-то выбраться: машины у меня нет, так что любая поездка для нас – большая проблема.

Это признание было ей явно неприятно, и я постарался как-то ее подбодрить.

– Любую проблему можно преодолеть, – заметил я самым оптимистичным тоном.

– Любую, если только ее причина не имеет отношения к слишком высокой стоимости медицинских услуг, – заметила Синди еще более мрачным тоном.

«У сердца есть резоны, о которых не знает разум»[32]. Я шагнул в коридор, чувствуя себя все более неловко по мере того, как доводы здравого смысла просачивались из головы в сердце.

– Не беспокойся, я за вами заеду. – К двери был прилеплен скотчем купон на пиццу. Я нацарапал на его обратной стороне номер своего мобильного и протянул Синди. – Вот номер моего телефона. Сегодня пятница… Позвони мне во вторник утром, после того как проконсультируешься с ее доктором, и скажи, сможет Энни поехать или нет. Договорились?

Синди кивнула и, отступив в палату, закрыла за мной дверь. Я повернулся, чтобы идти к выходу, и тут увидел на стене напротив палаты Энни прозрачный пластиковый ящик, а в нем – ее медицинскую карту. Не раздумывая, я вытащил карту из ящика и стал быстро просматривать.

– Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр?.. – Проходившая мимо сиделка выхватила карту у меня из рук.

Я посмотрел на нее. Начес в стиле «вшивый домик» высотой в фут, брови выщипаны чуть не до последнего волоска… Всем своим видом эта женщина как бы говорила: «Не советую со мной связываться!»

Я решил не рисковать.

– Нет, мэм, благодарю вас. Я… искал, гм-м…

– Что именно? – Сиделка воинственно напряглась.

– Купон на пиццу, – ответил я, стараясь, чтобы мои слова прозвучали максимально глупо и неуместно.

Не отрывая взгляда от моего лица, сестра засунула два пальца в нагрудный карман разноцветного форменного халата и протянула мне… купон на две больших пиццы.

– Что-нибудь еще, сэр?

Она, наверное, была превосходной сиделкой. Я качнул головой и помахал в воздухе купоном:

– Нет. Благодарю вас.

Сиделка провожала меня взглядом до тех пор, пока я не покинул этаж.

Отперев «Субурбан», я некоторое время сидел неподвижно, ожидая, пока прогреется двигатель. Была пятница, вечер, а это значило, что пора ехать в «Колодец». И я уже почти чувствовал во рту вкус «Транспланта»…