Московское Время - Юрий Быков

Конечно, догнали. Откуда злоумышленнику было знать, что мчавшаяся сзади «Онега» его преследует?

Племяш, умыкнувший тетушкину любимицу, успел лишь мимолетно изумиться, когда из перегородившей ему путь легковушки выскочили полицейские. Далее в его мироощущении произошел сбой, после которого он осознал себя распластанным на горячем капоте собственного авто.

Понарин и Кошелева заглянули в салон и на переднем пассажирском кресле увидели заложницу. Видимо, она только что проснулась, разбуженная шумом. Один глаз ещё не вполне выплыл из-за толстой щеки, второй же внимательно разглядывал происходящее, выражая всё большее и большее неудовольствие.

– Между прочим, Анфисой зовут, – поведала Кошелева.

Анфиса была, действительно, вислоухой: маленькие уши её не торчали островерхо, как у обычных кошек, а, заломанные вперед, нависали над крупной лобастой головой. Ноздреватым мехом своим она напоминала плюшевого мишку, а окраса была дымчатого, с серебристыми подпалинами. Ничего не скажешь – хороша!..

Только вот не понравились ей ни Понарин, ни Екатерина Егоровна. А больше всего полицейские, разложившие на капоте Николая.

Выскочив через открытую дверь, она с шипением взлетела на плечи ротмистра Кудашова. У того от боли закатились глаза.

Понарин бесстрашно попытался сбросить Анфису на землю, но стоило ему протянуть руки, как они тотчас покрылись кровоточащими царапинами.

Было ясно, что Аниса – серьезный зверь и что она… защищает Хозяина. Да, да, именно таковым считала Анфиса своего похитителя, поскольку был он и заботлив, и добр, а всё остальное – премудрости человеческой жизни.

Потоптавшись с выпущенными когтями на спине ротмистра, Анфиса приготовилась перескочить на Тунцова, который, бросив задержанного, по-чемпионски отпрыгнул на несколько шагов в сторону. Злоумышленник, никем более не удерживаемый, продолжал лежать не шевелясь.

– Николай, – прокричала Кошелева, прячась за Понарина. – Уберите животное!

– А ну, уйми эту гадину, – пришел в себя подпоручик. – Ей-богу пристрелю!

Все с недоумением посмотрели в его сторону, даже Николай выгнул шею: давным-давно полицейские несли службу без оружия. Тем не менее, слова Тунцова возымели действие. Продолжая лежать, Николай повернул голову, негромко позвал:

– Фиса, Фиса, иди ко мне!

И кровожадный зверь обратился в ласковую кошку! Анфиса спрыгнула на капот и, громко мурлыча, уселась рядом с лицом Хозяина.

– Да вставайте вы уж, – зло и осипло произнес Кудашов. – В участок поедем.

Надо было отдать ему должное: несмотря на пережитое, он держал себя в руках и допрашивал Николая строго, но спокойно.

Кошелева оказалась во всем права. Однако, как ей удалось вычислить злоумышленника, осталось для Понарина неизвестным.

Неясной представлялась и дальнейшая судьба похитителя. С одной стороны, он преступник, с другой…

А с другой стороны, потерпевшая была такой стервой, что даже собственная её кошка не пожелала с ней жить.

– Я и не крал Анфису. Она сама ко мне в гостевой домик пришла и там осталась. Это я потом, когда записку про выкуп написал, спрятал Анфису на чердаке. Она и не сопротивлялась. Я же не обижал её… – рассказывал Николай, племянник богатой тетки и горе-авантюрист.

Поводя израненными, пылавшими огнем плечами, Кудашов всё не мог определиться, как поступить с ним.

Анфиса дремала на стуле недалеко от Хозяина, иногда посверкивая бдительным глазом.