Мировая революция-2.0 - Максим Калашников

А чтобы этого достичь, нужна новая мировая революция. Уж куда более сильная и глубокая, чем тот, старый 1968-й. Со сносом прежней цивилизации. Потому что понятно: есть коренное отличие от событий конца шестидесятых. Тогда капиталистический порядок еще имел запас времени. Теперь его нет. Возможности капиталистической модели исчерпаны. Дальше расширяться просто некуда: пределы населенного мира достигнуты, а экономика процентных ставок не может быть замкнутой. Ей нужны новые и новые рынки. Дальше снижать качество и долговечность продуктов некуда. Пробовали заменить территориальную экспансию экспансией во времени. Но кончилось это тем, что массы нахватали кредитов на долгие годы вперед — и брать новых не могут. Прежние бы отдать. И дома покупать граждане больше не могут.

Что делать дальше? Заставить каждого каждый месяц покупать новый автомобиль или смартфон? Невозможно. Сливаться и поглощать? Но нельзя же оставить на Земле всего по одному автостроительному, авиапромышленному, электронному (и прочая) концерну! Ибо Восток не собирается сливаться и позволять поглощать его аналогичные корпорации. Более того, он начинает побивать западные корпорации или дышать им в спину.

И в то же самое время западные государства трещат по швам. Чтобы поддерживать стабильность, им пришлось залезть в дичайшие государственные долги. Их уже не вернуть, проценты по ним опустошают бюджет и заставляют все душить тяжелыми налогами. Обесценивать эти долги за счет девальвации доллара и евро? Опасно. Придти к положению «сто долларов за один гамбургер», знаете ли, не сахар. Особенно если евро тоже начнет обесцениваться. Тогда ты сам расчистишь место для мирового господства юаня. При том, что у тебя, кстати, назревает крах пенсионных систем (стариков слишком много) и нет денег на поддержание «социального государства».

В сентябре 2013 года произошел «скачковый» переход ситуации. Король Нидерландов Виллем Александр в середине сентября провозгласил финал государства всеобщего благосостояния. На его обломках монарх предложил построить «общество активного участия» (participation society), предполагающее сокращение социальных расходов государства и повышение ответственности за собственное благосостояние самих голландцев.

Ну вот, случилось то, о чем я давно предупреждал во многих своих книгах, и в том же «Глобальном смутокризисе» — начинается разборка «велфер стейт», государства всеобщего собеса. Под выражением «общество активного участия» понимается возвращение первозданного капитализма и последующий демонтаж европейского среднего класса: ибо он был, как мы доказывали, создан именно политикой государства всеобщего собеса.

Понятно, что вослед за голландцами последуют и другие евространы. (В РФ о начале демонтажа социального государства премьер Медведев, например, почти неприкрыто заявил всего через две недели, в конце сентября 2013-го). А это однозначно кончится ускоренным расслоением населения на сверхбогатую верхушку, маленький слой среднего класса и на бедное да нищее большинство. Здравствуй, железная пята! Дальше следует ждать ужесточения политических режимов (надо держать в узде бедных, лишенных «соски» государственного собеса) и отмены принципа «один человек — один голос».

Но возврат к первозданному капитализму невозможен.

И дело не только в том, что радикально капиталистические (неолиберальные) реформы 1980-х не смогли вернуть темпы роста «социалистических» 1960-х. В Голландии, как и в США, темпы роста вдвое уступают шестидесятым. Сейчас же возврат к «обществу участия» (первозданному капитализму, где каждый сам за себя) упрется в то, что белых рабочих рук не хватает, что образование катастрофически ухудшилось, что не найти теперь нужно числа белых инженеров и квалифицированных рабочих. При этом придется сбрасывать, аки балласт, примерно 40 % населения — пенсионеров (их не на что содержать) и молодых необученных люмпенов.

Ибо переход к порядку, где каждый сам — без государства — копит на свою пенсию, не решает ничего без повышения рождаемости белых. Ибо что такое денежные накопления? Всего лишь куча цифр на счету, условность, символы. Это даже не золото! Чтобы накопления стариков работали, нужно, чтобы кто-то вкалывал на эти деньги. Нужны молодые и образованные, способные создавать продукцию с высокой добавленной стоимостью на заводах и в лабораториях. На это нужна белая молодежь. Всякие негры, пакистанцы, мексиканцы, арабы и турки на это не годятся. Они — низкоквалифицированные. Завозить китайских рабочих и инженеров? Ну, тогда ты получишь глобальный Китай.

А будет ли повышаться рождаемость у белых, если разобрать государство всеобщего собеса и заставить платить за все: за учебу, медицину, за свою пенсию и за детей? Представьте себе молодого белого мужчину, вынужденного одновременно содержать жену и троих детей (иначе прироста не будет), а также престарелых родителей (своих и жены). Кроме того, такому белому отцу нужно оплачивать свою учебу (или отдавать кредит за свое обучение в вузе), платить за учебу детей, покрывать счета от врачей. Естественно, выплачивая кучу денег за тепло и свет, за аренду жилья (или отдавать кредит на его покупку).

Выдержит он? Нет, конечно. Прежде всего, белые вообще перестанут рожать, чтобы сэкономить на детях — или перейдут к однодетной семье. Потом пойдут работать жены — им будет не до троих чад. Потом начнется экономия на вещах — это станет сжимать рынки сбыта и платежеспособный спрос. Ну, а затем начнется экономия на образовании. Итог — демографическая и экономическая катастрофа.

Все это приведет к тому, что предсказала умная Дамбиса Мойо в недавнем американском бестселлере «Как погиб Запад?».

Мойо безжалостно развеивает бредни некоторых «вечно вчерашних», которые твердят о том, что нужен «рестарт» капитализма. Мол, нужно было давно отказаться от всех социальных программ и развивать чистый капитализм, где каждый сам за себя, где частной инициативе дана широкая свобода, где налоги — минимальны. Возврата к такому капитализму уже не будет! Это невозможно.

«Эта экономическая стратегия могла бы иметь смысл, если бы не один момент. Такая рыночная доктрина немыслима без квалифицированных и высокопроизводительных трудовых ресурсов, которых, учитывая статистику труда и образования для следующих поколений, будет катастрофически не хватать…» — пишет Мойо.

Но она не дает ответа на вопрос: если возврат к «чистому капитализму» невозможен — то что будет вместо него? Ведь чистый капитализм, когда не было пенсий и социальных программ, существовал на том Западе, где не существовало никаких сексуальных революций, феминизма, толерастии и т. д. На тогдашнем Западе мужчины зарабатывали деньги и вкалывали, а белые женщины рожали по пятеро детей на семью. Тогда молодых и работоспособных насчитывалось в разы больше, чем стариков. А кто сегодня заставит западных женщин снова рожать и быть примерными женами-домохозяйками? Кто перестреляет или выморит голодом миллионы малодетных пенсионеров, которые грозят погубить экономику? Кто заменит недостающие рабочие руки миллионами роботов? Кто посадит легионы «постиндустриальных трутней» — стилистов, рекламщиков, дилеров и прочего «офисного планктона» — на пайки и заставит их массой переучиваться на фермеров, рабочих и техников? Кто урежет пенсии и заменит их на скудные продовольственно-вещевые пайки, перебросив средства с поддержки стариков на поддержку рождаемости в белых семьях? Кто возродит трудовую этику, сломанную при постиндустриализме?