Зеркальный вор - Мартин Сэй

— О сбирах. Это ведь сбиры их унесли?

Физиономия Анцоло вытягивается от удивления.

— Я думал, это вы их забрали, — говорит он. — Я думал, вы отправили их в дом Контарини.

— Нет, я вернулся только сейчас. И я никого не присылал за вещами. Кто же тогда их унес?

— Я… меня в то время здесь не было. Я ходил на Рива-дель-Фаббрике, искал вашего гондольера. Здесь была Агнесина. Эй, Агнесина!

Он зовет девушку несколько раз, но та не появляется. В конце концов они находят ее в кладовой за штабелем ящиков: это та самая служанка, которая бежала в панике при появлении Гривано.

— Агнесина! В чем дело? Что это на тебя нашло?

— Скажи, куда подевались мои вещи? — спрашивает Гривано.

Девчушка вжимается в угол и как-то странно жестикулирует. Эти знаки смутно знакомы Гривано, однако вспомнить их значение сейчас не удается. Глаза ее выпучены от ужаса. Холодок предчувствия пробегает по спине Гривано.

— Агнесина! — повышает голос Анцоло. — Отвечай дотторе! Кто забрал его вещи?

Наконец она подает голос — тонкий и дребезжащий, как будто прихваченный морозом.

— Это он, — говорит служанка. — Он сам их забрал.

Ее трясущийся палец нацеливается в грудь Гривано.

— Агнесина, это невозможно, — говорит Анцоло. — Дотторе только сию минуту явился за своими вещами. Что за человек приходил раньше? Сколько с ним было спутников?

— С ним никого не было, — отвечает она. — Никого.

— Ты уверена? Сундук дотторе слишком тяжел, чтобы унести его в одиночку.

— Как выглядел тот человек? — спрашивает Гривано. При этом собственный голос кажется ему исходящим не от него, а откуда-то извне.

— Как вы, — произносит она, захлебываясь слезами. — Как вы, но… не совсем. И в другой одежде. Одет, как… доктор… как доктор во время…

— Оставим ее в покое, — говорит Гривано. — Сейчас от нее толку не добиться.

Он покидает комнату, но Анцоло задерживается. Сквозь дверь слышно, как он попеременно то бранит, то успокаивает служанку. Сердце Гривано гулко бьется о грудную клетку, и это волнение никак не согласовано с рассудком, словно сердце является отдельным существом, уже догадавшимся об ужасах, с которыми предстоит столкнуться еще ничего не подозревающему человеку. Через минуту Анцоло выходит в коридор, при этом избегая встречаться глазами с Гривано.

— Вам надо спешить, — говорит он. — Я сейчас проверю улицу.

— Что за жест она показала, увидев меня?

— Пустяки, дотторе. Она очень нервничает, в том числе из-за этих сбиров. Я поговорю с ней, когда она успокоится, и мы выясним, куда подевались ваши вещи.

— Анцоло, что означают эти ее знаки? — настаивает Гривано.

— Ничего особенного. Так обычно поступают суеверные крестьяне.

— Но почему? Почему они так поступают?

— Не знаю, дотторе. Сам я человек городской.

Анцоло пытается изобразить улыбку, но без особого успеха. Гривано смотрит на него в упор.

— Думаю, они делают это, чтобы отвадить нечистую силу, — говорит Анцоло. — Злых духов.

— Злых духов? Вы в этом уверены?

Анцоло долго хранит молчание. Он стоит в коридоре лицом к входной двери, опираясь рукой о стену. Теперь Гривано замечает, что его также бьет дрожь.

— Чума, — отвечает он наконец. — Они делают эти знаки, чтобы защититься от чумы.

Гривано набирает полные легкие воздуха и медленно выдыхает; кровь мощно пульсирует в его голове. Он чувствует, как внутри него пробуждается нечто, подспудно дремавшее много лет, тогда как все доселе в нем бодрствовавшее тускнеет и становится несущественным: как бледные черви, застывшие в зимней грязи.

— Да, — говорит он. — О чем-то в этом роде я и подумал. Благодарю вас, Анцоло.