Зеркальный вор - Мартин Сэй

Звонят колокола, но он сбивается со счета ударов. В любом случае день уже в самом разгаре. Надо срочно решать вопрос с Обиццо. Времени остается все меньше.

Спустившись вниз, он через обеденный зал — где сегодня людей больше обычного — доходит до кухни, в дверях которой сталкивается с Анцоло.

— Добрый день, мессер, — говорит Гривано. — Скажите, посылка, которую я…

— А, добрый день, дотторе! — восклицает Анцоло с театральным радушием, совершенно ему не свойственным, и похлопывает Гривано по плечам.

— Очень рад вас видеть, дотторе! — продолжает он. — Но я надеялся, что вы появитесь чуть позже. Зная, что вы большой любитель миног, я собирался утром послать за ними служанку на рыбный рынок, но вспомнил об этом лишь совсем недавно.

Гривано в растерянности: он терпеть не может миног.

— Прошу прощения, — говорит он, — однако я не припоминаю, чтобы обращался с просьбой…

— Дотторе, почетному гостю вроде вас не пристало лично обращаться со столь ничтожными просьбами. Прошу извинить меня за нерасторопность. Мы приготовим для вас миног завтра. А сегодня у нас запекаются превосходные тюрбо, и я надеюсь, что вы сделаете мне честь, отведав хоть немного этой рыбы перед вашим уходом.

Анцоло крепко держит его за руки, не позволяя повернуться к выходу. Гривано чувствует, как к лицу его приливает кровь, а губы раздраженно кривятся. Минуту назад он хотел всего лишь справиться о судьбе отправленной Тристану посылки, но теперь его пальцы уже рефлекторно перебирают трость, готовясь нанести удар под дых этому назойливому болвану. Он открывает рот, собираясь резко его осадить.

— Прошу вас, дотторе, — говорит Анцоло. — Более того, я настаиваю.

На лице его сияет блаженная улыбка, но в глазах теперь явственно видны тревога и страх. И сразу же кровь отливает от лица Гривано, а волоски на его руках поднимаются дыбом.

— Да, конечно, — произносит он, — с удовольствием.

И тут позади Гривано раздается новый, незнакомый ему голос:

— Не составите мне компанию, дотторе?

Анцоло разжимает пальцы и пятится в сторону кухни. Гривано разворачивается.

Ему призывно машет рукой коренастый мужчина, поднявшийся со своего места за угловым столиком. Одежда неброская, черных и серых тонов, но из хорошей ткани. Несколько перстней на пальцах и серебряная подвеска на шее граничат с нарушением законов о роскоши, если только он не из нобилей, в чем Гривано сильно сомневается. Волосы и борода подстрижены в испанском стиле. Даже при этой расслабленной позе заметна его военная выправка.

— Я только что покончил со своим обедом, — говорит этот человек, — и обнаружил, что мне некуда спешить. Хорошим летним днем иной раз приятно просто посидеть за столиком, побеседовать о разных вещах. Безделье как таковое постыдно, спору нет, но общение — это ведь тоже своего рода занятие, вы согласны, дотторе? Прошу вас, присаживайтесь.

Его рука, сверкнув перстнями, указывает на стул перед ним. Кружевные занавески на окнах за его спиной под порывами бриза раздуваются и опадают столь согласованно, словно все они соединены невидимыми нитями. А за окнами, под навесом столярной мастерской на другой стороне улицы, Гривано замечает две фигуры в широких плащах одинакового покроя, хотя и разных оттенков. Человек за столиком носит такой же плащ, и он не оставил его в прихожей, хотя в зале тепло. Как раз в тот момент, когда Гривано смотрит через улицу, один из стоящих там людей поворачивает голову в его сторону, демонстрируя единственный глаз, темный провал рта и сплошь покрытое шрамами лицо. Это тот самый браво, которого он заприметил вчера утром в Мерчерии, неподалеку от магазина Чиотти. Медленно выдыхая, Гривано сжимает анальное отверстие, чтобы вдруг не наделать в штаны.

— Не уверен, что мы с вами знакомы, синьор, — говорит Гривано.

— Это дело поправимое. Позвольте представиться: меня зовут Лунардо.

С этими словами он отвешивает поклон.

— Веттор Гривано.

— Я знаю ваше имя, дотторе.

Лунардо вновь указывает на стул, поднимая брови. Гривано вежливо улыбается. Его трость при нем, стилет на своем месте за голенищем сапога. Этих людей может быть больше — как снаружи, так и в этом зале, за другими столиками. Если у «Белого орла» и есть запасный выход, Гривано не знает, как до него добраться, — ему следовало выяснить это заранее.

Он присаживается. Лунардо занимает свое место. Трое мужчин за соседним столом не имеют плащей, но Гривано чувствует на себе их взгляды. Стало быть, шестеро. Или больше?

— Кто вы? — спрашивает Гривано. — Что вам от меня нужно?

— Я всего-навсего добропорядочный житель Риальто, который заботится о безопасности в моем районе, — говорит Лунардо. — У меня есть к вам несколько вопросов. Очень простых вопросов.

Это сбиры, понимает Гривано. Гончие псы Совета десяти. Что ж, могло быть и хуже. Будь это обычные брави, они бы просто зарезали его в переулке прошлой ночью. Как давно сбиры за ним следят? Что они видели? Девчонку, которую он привел к себе вчера? Посещение Перрины в обители? Встречу с Сереной в мастерской? За кем они вели слежку в то утро, когда он впервые заметил их в Мерчерии: за ним или за Наркисом? Какие ловушки они ему расставили?

— Спрашивайте что хотите, — говорит Гривано.

— Так я и сделаю. Где ваш дом, дотторе?

— Я лишь недавно приехал в этот город из Болоньи. Пока я не устроюсь более основательно, моим домом является эта гостиница.

— Вы учились в Болонском университете?

— Да.

— А до того? — говорит Лунардо. — Где был ваш дом до Болоньи?

— Я уверен, что вам это прекрасно известно. Пожалуйста, давайте ближе к делу.

Лунардо улыбается:

— Где вы посещаете мессу?

Гривано морщит лоб.

— Чаще всего в Сан-Кассиано, — говорит он. — Также в Сан-Апонале. А что?

— Вы знакомы с синьором Андреа Морозини? Или с его братом, синьором Николо? Их дом находится на правом берегу Гранд-канала.

Прежде чем ответить, Гривано всматривается в лицо собеседника. Быстрые глаза, цепкий взгляд — он напоминает небольшого, но ловкого и проворного зверя, весьма изобретательного в добывании пищи.

— Палаццо Морозини находится на левом берегу, — говорит Гривано. — Я был там позапрошлой ночью. И тогда же познакомился с обоими братьями.

Анцоло шествует через зал с полным блюдом в одной руке и кубком в другой. Его фриульские служанки неловко расступаются перед хозяином.

— Вы всем довольны, добрые синьоры? — обращается он к двум мужчинам, сидящим за столиком в дальнем конце зала. — А вы, господа? Вас все устраивает?

Последний вопрос адресован троице за соседним столом: так он показывает Гривано всех сбиров, находящихся в помещении. Стало быть, всего их восемь. Блюдо опускается на стол перед ним.