Расстояние между мной и черешневым деревом - Паола Перетти

Мама надевает туфли на каблуках только два раза в год: на годовщину свадьбы (хотя обычно мы отмечаем ее у себя дома и мама готовит сама) и 31 декабря, то есть сегодня. Ну и еще когда мы идем к врачу. Я слышу, как она цокает туда-сюда по кухне, ставя на поднос бокалы и вазочки с закусками, которые они только что приготовили вместе с папой.

Мне дали бутылочку фанты и отправили в комнату одеваться. Мама вплела мне в волосы ленты со стразами и пшикнула своими духами. По мне, запах слишком резкий, но он все-таки мамин, и поэтому он мне нравится.

Уже в своей комнате я встала перед зеркалом и попыталась запрятать ленты в волосы. Я знаю, что мама и папа хотят поговорить о чем-то без меня, потому что они закрыли дверь и стали шушукаться. Мне хочется подслушать, о чем они говорят, хоть я и знаю, что это нехорошо. Я тихо крадусь к двери в кухню. Мамины каблуки все еще цокают по полу. Я замираю, прислушиваясь к голосам.

– Какое-то время нам всем будет тяжело, – говорит мама.

Слышится скрип стула, папа встает и тоже принимается ходить по комнате.

– Ты уверена, что так надо?

– Да, абсолютно.

– Может, подождем еще?

– Чего тут ждать? Очень скоро все станет совсем плохо. Я должна быть с ней весь день.

С ней – то есть со мной. Я слышу, как родители вздыхают. Все бокалы уже расставлены по местам.

– Ты сообщила начальству?

– Я им намекнула. Сказали, я и так часто отпрашиваюсь к врачам и нарушаю распорядок. На большее они не согласны. Говорят, они готовы выплатить мне неплохое выходное пособие, если уволюсь.

Уволюсь? Что это значит?

– Ну что ж, будем надеяться, так оно и будет. С какого числа?

– С первого февраля.

– Ну ладно. Наверное, так будет лучше. Придется мне поднапрячься. И, кроме того, пора уже подумать о переезде.

Что же затеял папа? Какой еще переезд? Мысли в моей голове проносятся, словно тысячи маленьких мотыльков, сорвавшихся с ветки черешни.

– Я сходила в агентство и записала несколько адресов. С понедельника можем смотреть квартиры.

– Ты им сказала, что нам нужно без лестниц?

– Да, и озвучила наш бюджет.

Тут я не выдержала и чихнула, а на кухне воцарилась тишина.

– Мафальда, ты готова?

– Да, мама, – отвечаю я и выхожу в коридор.

– Ну тогда пошли.

Уже двенадцать сорок пять. Меня уложили в тетину постель, а взрослые сидят в гостиной, пьют из стопок и о чем-то разговаривают. Я не сплю. Я все думаю о том, что услышала в коридоре. Значит, они хотят переехать! И что же мне теперь делать? Как мне жить, если из моего окна не будет видно Луны? Не будет видно старого бабушкиного дома, не будет знакомых соседей? А если Оттимо Туркарету совсем не понравится новый дом? Он уже привык здесь и может не захотеть переселяться в новое жилье. Я должна этому помешать.

Рядом с кроватью лежит мой рюкзак, в котором собраны вещи на завтра. Я положила туда пенал, альбом для рисования и плеер. Я нащупываю его в темноте, надеваю наушники и нажимаю круглую кнопку. Я выбираю любимую папину книгу.

Громкий, уверенный голос продолжает читать с того самого места, где остановился. Кажется, будто читает какой-то старик.