Расстояние между мной и черешневым деревом - Паола Перетти

– Мафальда! Мафальда, проснись! – слышится голос снизу; я чувствую, что у меня ужасно болит щека, и открываю глаза. Передо мной все темно-серое, и я очень замерзла. Я облокачиваюсь о ствол, приподнявшись с ветки, и прижимаю колени к себе. Вот только вокруг так темно, что я плохо ориентируюсь на дереве и чувствую, что вот-вот упаду. По моим щекам бегут слезы, и я вытираю их рукавом. И вдруг вспоминаю о Филиппо.

– Ты что, даже не взглянешь на меня? – вдруг слышится голос Эстеллы. Ее почти не видно в сером тумане, но я все же различаю очертания ее тощей фигуры, представляю себе ее силуэт, ярко-розовую помаду, черные глаза, обведенные карандашом, и руки, упертые в бока, как у Филиппо.

– Даже не поздороваешься?

– Прости, пожалуйста. Я думала, ты в больнице. Хотела тебя навестить.

Эстелла подходит к дереву, и я сквозь кору чувствую, как она прислоняется к стволу.

– Как ты могла так поступить со своими родителями? Они тебя обыскались. К счастью, я догадалась, где ты.

– Да, и правда к счастью.

Мы обе молчим. Где-то надо мной стрекочет цикада. Я так люблю цикад. Они умеют спускаться с деревьев, с любой высоты.

– Эстелла, а ты знаешь, почему коты не умеют спускаться с деревьев? – спрашиваю я, закинув голову.

– С деревьев? – отвечает она, тоже закинув голову.

– Ну да. Знаешь?

– Конечно, если ты задаешь вопрос, все обязаны…

– Знаешь или нет?

– Разумеется.

– Ну и почему?

– Потому что не могут. Если они видят на дереве что-то интересное, они используют когти и залезают на него.

– А что интересное? Ягоды черешни, что ли?

– Может быть. Или, может быть, птички.

– А может, они лезут за бабочкой?

– Может, и так.

– А потом не могут спуститься.

– Вот именно.

– А почему они просто не спрыгнут? Коты ведь очень хорошо прыгают.

– Мафальда, на самом деле они просто боятся.

– Боятся? Чего? – спрашиваю я, свесив одну ногу с ветки.

– Боятся упасть и разбиться.

– То есть они боятся смерти?

– Ну да.

Мы снова замолчали. Крепко обхватив ногами ветку, я перебираю руками мягкие цветочки моего дерева. Несколько лепестков падают мне на нос, другие нежно касаются рук и с легким шелестом опускаются на землю.

– А ты боишься умереть? – тихо-тихо спрашиваю я, набравшись смелости. Эстелла лезет ко мне, отчего дерево все трясется, и садится на ветку рядом со мной.

– Конечно боюсь. Ты и сама боишься, правда, Мафальда?

– Я боюсь темноты, – отвечаю я, играя с цветком, упавшим мне на ладонь.

– Она уже наступила, так? Но ты не кажешься испуганной. Ты даже залезла на дерево.

– Откуда ты знаешь, что она наступила? – спрашиваю я, глядя на нее сквозь серый туман. Ее лицо так близко – мне даже кажется, что я могу его разглядеть.

– Ну, у меня же есть третий глаз, совсем как у тебя.

– И ты расскажешь об этом родителям?

– Они и сами скоро все поймут. У твоих родителей тоже есть третий глаз, у всех мам и пап он есть.

– А я все равно не буду слезать, – отвечаю я, прижав коленки к груди.

Эстелла хлопает ладонью по стволу.

– Отличная мысль. Здесь у тебя цветы, великан, бабушка… Ты уже с ней говорила?

– Я хотела, но…

– Она не ответила?

– Может быть, она спит? Ведь ночь на дворе.

– Мафальда, уже почти утро!

По моим щекам бегут слезы, и я отворачиваюсь, чтобы Эстелла не заметила. Она перебирается на ветку подо мной.

– А знаешь, Мафальда, был такой кот, который все же умел слезать с черешни… Он жил много лет назад, когда египтяне только строили пирамиды и почитали кошек как божества. Однажды писарь фараона научил его любимого кота спускаться с деревьев. Писарь знал, что коты этого не умеют, и хотел сделать приятное своему господину.

– А какого цвета был этот кот?

– Он был серый, с рыжими пятнами.

– Прямо как Оттимо Туркарет.

– Да, совсем как он.

– А в Египте тогда росли черешни?

– Конечно росли. Самые высокие и самые красивые на свете. Но теперь их уже не осталось.

– А куда они делись?

– Их спилили и на их месте построили пирамиды.

– А-а…

– Так вот. Тот писарь нашел замечательный способ, чтобы научить кота спускаться с дерева: каждый день он сажал его на ветку и уходил.

– То есть он просто оставлял его на дереве?

– Да. И вот однажды он посадил его на последнюю черешню, которая осталась в Египте. Пирамида была уже почти готова, и черешня росла как раз там, где должна была находиться нижняя ступень пирамиды.

– И что же случилось с котом? Они что, срубили черешню, пока он сидел наверху?

– Сначала они так и собирались сделать. Но это было самое красивое дерево во всем Египте. В последний момент они решили ее не пилить, а построить пирамиду вокруг, чтобы черешня осталась внутри пирамиды вместе с котом.

– Ты все придумала!

Эстелла смеется.