Старое платье королевы - Кира Измайлова

– Расскажете, что там было? - жадно спросил он.

– Да. Непременно расскажу и прикажу внести это во все хроники, – опомнилась я. - Чтобы любой претендент знал, на что идет...

Он выразительно взглянул на мои босые ноги – правая перевязана грязным платком, - потом на залитое кровью платье, растрепанные волосы, зареванное лицо.

Ничего... Главное, Одо жив – я держала егo за руку и чувствовала пульс, слабый, но ровный. Он же Химмелиц, а Химмелиц – скалы, которые не сдаются просто так, сам сказал...

– Кажется, королевский крап снова войдет в моду, – задумчиво проговорила баронесса Эррен, разглядывая забрызганную кровью юбку.

– Ничего, будет, что снять с модников в пользу бедных, - усмехнулась графиня Эттари.

Я не успела ответить: Одо наконец открыл глаза – словно после страшного сна, он силился выговорить что-то, но не мог, и только хватался за мою руку...

– Ο, кажется, теперь его превосходительство не сможет заснуть без своей Эвы – его будут мучить кошмары, – не удержалась от шпильки графиня Эттари.

– Мы вышли, - шепнула я ему на ухо. - Вышли. Двуединая вывела. Данкир вас заштопал,так что вставайте... Нужно встать – у нас еще столько дел!..

– Я бы предпочел Боммарда, - едва слышно ответил он, приподнявшись на локте.

– Непременнo вызовем, но снaчала нужно показатьcя людям.

– Что, вот так? Вы cебя cо стoроны видeли? Пугало огоpодноe, а не королева...

– Какую заслужили, – мстительно ответила я и протянула ему руку. – Вставайте. Данкир сказал, что в ближайшее время вы не скончаетесь, так что нечего симулировать!

Канцлер встал на ноги сам. Нет, я думаю, Данкир помог, но... ненавязчиво, он это умеет, когда хочет.

– Идемте. Покажемся, – Одо вынул из-за обшлага ещё один платок и тщательно вытер мне лицо. – В самом деле, час поздний, люди ждут... Ну а теперь-то зачем плакать?

– Какое же вы невыносимое бревно, Мейнард... - процедила графиня Ларан и отвернулась.

– О, да вас можно поздравить, ваше величество? - тут же встряла графиня Эттари.

Я прижала руку к груди, но прятать перстень было поздно: все свитские уже наверняка его разглядели.

– Да, - я сглотнула. – Мы хотели объявить о помолвке сразу после Восхождения, но, кажется, ее придется отложить, пока Одо не... не... оправится после испытания. И я тоже.

– Как это скромно с вашей стороны... - Одо взял меня за руку. - Идем. Покажем людям королеву, которую они заслужили...

Ну да, именно такую: грязную, босоногую, растрепанную, с замурзанным лицом. Ту, что падая и спотыкаясь,тащила на себе верного человека по этой треклятой лестнице, когда его подстрелил какой-то мерзавец. Ту, которую под руки внесла наверх Двуединая, – так это выглядело со стороны.

– Я же не сделала ничего особенного... – прошептала я, когда нас оглушил рев толпы. Одо еще снял мундир, оставшись в одной окровавленной рубашке: это выглядело эффектно.

– Это вам так кажется. Но не огорчайтесь: ещё будет и сложнее, и страшнее, и... Хотя не представляю, что может быть страшнее помолвки с вами.

– Мы ее не подтвердили, можете разорвать.

– Не могу, - Одо смотрел в упор. – Я снял перстень добровольно. Я говорил вам, как это бывает. А вы... ну, попробуйте, верните его мне.

Конечно, я попыталась. Какое там: перстень, казалось бы, большой, мужской, сидел как влитой.

– Это нечестно, Одо, - сказала я. – Вы хотели спасти меня и Дагнару, пускай даже ценой собственной жизни. А я теперь просто не хочу вас отпускать, потому... потому что я глупая девчонка, как вы говорите,и мне без вас... я не смогу без вас! Это неравноценно!

– Я не сумел отдать перстень той Эве, как ни старался. На этом – точка, – произнес он и покосился вниз, на толпу. – Говорите, вы никогда не целовались?

– Я... что?..

Пожалуйста, никогда не проделывайте этого впервые на глазах у тысячной толпы Очень неловко, клянусь Двуединой.