Старое платье королевы - Кира Измайлова

Перед тем, как войти в храм Богини, нужно избавиться от суетных мыслей, открыть сердце и разум Ей, великой... Двуединой, как я уже привыкла ее называть.

Только у мėня не получается: я не могу перестать думать о Лугре. О том, что станет с ее жителями: ведь случившееся намного хуже, чем потеря работы теми же работниками затопленных шахт – у них оставалось немного денег, поҗитки... И, главное, жизнь! Пока она теплится, еще можно на что-то надеяться...

Я останавливаюсь перед каменным изваянием... И ничего не вижу. Это просто статуя, у которой даже не слишком хорошо проработано лицо – именно поэтому в его чертах можно узнать кого угодно.

«В прошлый раз я тоже не верила», – мелькает в голове.

И я иду вперед и обнимаю колени каменной женщины, невыносимо холодной и безразличной, совершенно не той, к которой я обращалась совсем недавно!

Она молчит, молчу и я, только яростные мысли кипят в голове.

«Тебе без разницы, что случилось в Лугре? – кажется, я выцарапываю это название ногтями на белом камне. – Что для тебя эти несчастные... Ты взмахнула рукой со сна – и их не стало! А что мне сказать людям? Что им сказать?..»

Она не отвечает. Наверно, сегодняшнее Ее напутствие предназначено настоящей Эве, не мне,и я не дождусь ни совета, ни слова ободрения, ничего. Что ж, значит, придется справляться самой. Я ңе одна, в конце концов!

– Ваше величество, – баронесса Эррен касается моего плеча. - Пора.

– Иду, - отзываюсь я.

И я готова уже подняться на ноги, когда понимаю вдруг, что мое запястье заперто в каменном кольце, холодном донельзя. И не Богиня обнимает меня – Безымянная крепко держит за руку и смотрит в упор: испытующе, с интересом.

– Я не сдамся, - шепотом произношу я и перехватываю ее руку. Мне не хватит сил растoпить Ее холод своим теплом, но я спасу, кого сумею. Не отдам, как бы Она ни старалась!

Α Она вдруг улыбается, наклоняется ко мне и целует в лоб, и я вдруг прихожу в себя.

Дамы выводят меня на лестницу. По-прежнему серо и пасмурно. Εсли Данкир не постарается, у нас ничего не выйдет.

Я иду вниз, шаг за шагом, опустив голову, а вокруг – тишина. Так не должно быть,и я останавливаюсь.

– В Лугре несчастье, – говорю я и знаю, что меня слышат все. – Плотину прорвало, сошел сель. Я не могу праздновать, когда у людей беда. Все увеселения отменяются. А вчерашний бал... я ещё не знала. Доложили только утром. Простите меня...

Лестница кажется бесконечной. Слезы капают на подол, на гладкие, истертые ногами многих предшественниц ступени – одна, две, дюжина....

Это не слезы, понимаю я, это дождь. Холодный весенний дождь, который омывает мое лицо, а платье под ним делается... как первоцветы. Я спрашивала потом: графина Эттари видела его лиловым, графиня Ларан – синим, а баронесса Эррен – розовым, а кто-то из свитских – вовсе зеленым, как молодая трава. Но об этом я узнала потом...

Солнце все-таки проглянуло среди туч – Данкир похоже, переоценил свои силы,и это все, на что его хватило. Но радуга все-таки появилась – всего одна на этот раз, но очень яркая.

И тогда я остановилась и сказала так громко, как только могла:

– Нужны добровольцы – спасать Лугру! Туда уже отправлены войска и медики, но этого мало. Необходимы люди на простые и тяжелые работы: разгребать завалы, строить дома, кашеварить, стирать, смотреть за ранеными – врачей на всех не хватит...

– Где записываться, ваше величество? - гаркнул кто-то таким басом, что с фонаря с испуганным воплем сорвалась ворона. - Я каменотес бывший, руки ещё дело помнят!

– Я прачкoй пойду, - добавила крепкая старуха. - При госпитале в войну служила, всё помню.