Мы же взрослые люди - Юлия Гурина

За восемь месяцев и три недели до письма

Нина завтракала. Сначала в нее провалился круассан. Настолько незаметно, что пришлось съесть еще пару бутербродов с маслом и сыром. А в компанию к кофе сгрести горсть детского печенья. Когда Нина была в задумчивости, она могла съесть ведро еды и не заметить. Заметно становилось только спустя какое‑то время, когда никак не получалось застегнуть любимое платье.

Сегодня она встретится с Ринатом. Колготки, постиранные с ополаскивателем и разглаженные, лежали в маленьком бумажном пакетике. Нина хотела перевязать их ленточкой, но быстро сочла, что это уже чересчур. В том, чтобы отдать колготки именно Ринату, необходимости никакой, попросту неприкрытое со стороны Нины лукавство.

Платье, которое она думала надеть на встречу, не налезло. Всего пара миллиметров, и молния уже не сходится. Похоже, из 46 размера Нина плавно перетекла в 48. Лишние килограммы не портили Нину – так говорил Илья и так говорила мама.

Что надеть? Что надеть? Нина перебирала в голове разные варианты и продолжала закусывать печеньем, драгоценное время уходило. В садик Богдана она отвела на автомате. В пижаме. Был у нее домашний плюшевый костюм, в котором можно добежать до сада. Но, о боги стиля, для встречи с другом детства он не годился.

Джинсы и майку или длинную юбку с кружевными вставками и шифоновый топ? Выпендриться или одеться так, будто не придаешь этой встрече никакого значения? Или строгое платье – деловая леди (хотя и то платье, скорее всего, не застегнется тоже). Оставалось двадцать минут до выхода.

Нина перемерила разные сочетания, разбросала вещи по спальне. Остановилась на белых джинсах и красной блузке в белый горох, на шею подвеску с золотым листочком. Выбрала туфли на самых высоких каблуках (это удлиняет ноги и придает изящество всей фигуре). Ярко, неформально. По-летнему.

Встреча предполагалась короткой, минут на 40, не больше, надо было успеть в сад. В гкп (группе кратковременного пребывания) воспитатели ворчали, даже если приходишь за ребенком ровно в 11:45, хотя группа официально работала с 9 до 12. Забирать детей просили в 11:30. А уж если опоздать и прийти после 12, то такое и вовсе было недопустимо. Поэтому лучше этого не допускать.

Кафе «Шоколад» работает круглосуточно (значит утром точно будет открыто), договорились встретиться в нем. Тем более, что оно удобно расположено – недалеко и от Нины, и от Рината.

– Ты все хорошеешь и хорошеешь.

– То же и о тебе можно сказать. Возмужал, цветешь. Жена красавица.

Нина считала, что обязательно стоит сказать про жену, чтобы подчеркнуть нейтральный формат встречи. Она широким жестом передала пакет с колготками. Можно было, конечно, не устраивать столько суеты вокруг колготок. Нина чувствовала себя глупо. Перед ней сидел какой‑то взрослый мужчина, а не юноша из прошлого.

Ринат ощущал себя не умнее. Сейчас, при свете дня, он разглядывал Нину. Ей было не 15 и не 19. Она поправилась, изменила прическу, между бровями уже наметилась морщина. Но дело было не в морщине, что‑то другое сильно изменилось в Нине. Считывались усталость, угасание задора. Какая‑то неприятная тоска-ожидание во взгляде. Ринату всегда хотелось убежать от таких женщин, с этим просяще‑тоскливым взглядом, который проступал через улыбку и смех. Но что‑то осталось и от прежней Нины. Ее порывистые движения, немного мальчишеские или девчачьи жесты. Нина все так же встряхивала головой, чтобы убрать челку с глаз. И губы. Они остались такими же детскими, несовершеннолетними.

– Ну, расскажи о себе, что ли, – попросила Нина. Она чувствовала себя неловко под взглядом Рината.

И Ринат начал рассказ. О себе, о семье, о своей жизни. Уложился в 10 минут. Это была блестящая история успеха. Нина сделала тот вывод, на какой и рассчитывал рассказчик – Ринат мужчина успешный, везучий, востребованный во всех смыслах.

– А как твои донжуанские похождения? Даже до меня доходили слухи. Ты слыл отчаянным любителем женщин. Давно завязал?

– Еще чего! Зачем расстраивать столько женщин, если я делаю их счастливыми и сам от этого кайфую. Обычно я про это не говорю, но ты же «свой пацан», тебе можно. Сегодня вечером будет еще одно свидание. Надо успеть разгрузиться до девяти. В полдесятого я уже дома.

– Казанова!

– Джакомо! Ты лучше о себе расскажи, как ты эти годы? Что у тебя хорошего произошло?