Мы же взрослые люди - Юлия Гурина

За три месяца и три недели до письма

Снег под новый год имеет свое значение. Он заволакивает собой – белым, чистым, пушистым, – землю. Он слегка обнуляет прошлое, как бы приводит к чистому листу. Как будто ты заводишь новую тетрадь в школе, где еще ничего не искалякано и нет двоек, и можно попробовать жить начисто.

Нина с детства с трепетом относилась к первому снегу. И к новым тетрадкам. С начала зимы снег выпадал и таял. Обнадеживал и разочаровывал. А как только он уже выпал основательно, залег на газоны, осел на ветки деревьев и на крыши домов, тогда уже стало спокойнее. В природе порядок. На дворе декабрь, снегу положено в декабре лежать, вот он и лежит.

И изнуряющая тревога, связанная с вероятностью заболеть ВИЧ, как будто тоже скрылась под снегом, отступила до весны.

Город погрузился в новогоднюю суету. В доме наряжали елку. Илья принес норвежскую пихту, высокую, почти до потолка, пушистую. Пихту поставили в угол гостиной, пихта распушилась и гордо ждала, когда ее нарядят. Легкий запах хвои наполнял комнату. Едва уловимый, не то что у наших российских лысых, но ароматных елок. С антресолей Нина достала коробки с игрушками и гирляндами. Богдан радостно скакал вокруг коробок, разбил несколько шаров. Расплакался, требовал склеить паровозик. Но тот разбился в пыль. Нина усадила сына к себе на коленки и рассказывала сказку про то, как осколки соберутся в новый волшебный паровозик, который уедет прямо к Деду Морозу по ледяным рельсам. Осколки собрали на бумажечку, завернули в пакет и договорились выйти на улицу и оставить в лесу. Богдан успокоился и уточнял детали поездки паровоза.

Для Нины Новый год долго был волшебным праздником. Она чувствовала это волшебство внутри, ощущала его в особом настроении, в трепете где‑то в области ключиц. Еще с детства она придумывала подарки для родителей, писала письма Деду Морозу и оставляла их на подоконнике, чтобы он подлетел к окну и все прочел. В их семье была легенда, что настоящий Дед Мороз никогда не является к детям. Он эфемерен как дух, как привидение зимы, только очень доброе. Он летает, смотрит на детей, заглядывает в окна, читает письма и старается исполнить детские заветные мечты. Нина верила в него лет до десяти, наверное, а потом начала что‑то подозревать.

Алине была рассказана тоже такая версия. И она верила в Деда Мороза, а потом, лет в тринадцать, призналась, что очень быстро просекла разводилово, но подыгрывала взрослым, потому что тогда подарков больше. Ведь были подарки и от родителей, и от Деда Мороза. Прагматизм достался Алине от отца. У Нины прагматизм был атрофирован, но вместо него разросся наивный романтизм.

Каждый год Нина покупала новогодние украшения, светящиеся гирлянды, выбирала их на рождественских развалах и в дорогих магазинах, как какой-нибудь шеф-повар может выбирать продукты на базаре для своего коронного блюда. Нина вертела шары в руках, сравнивала, какой из них более достоин занять место на семейной елке.

Но последние пару лет новогоднее настроение перестало навещать Нину. То самое, с трепетом в ключицах. Нина повторяла все те же действия – и покупала шары, и бумажку с желанием сжигала и выпивала с шампанским под бой курантов, но настроения не было. Как будто это не Новый год, а обычный день. Так хотелось его снова вернуть.

Богдан скакал вокруг елки, устроил хоровод из машин. Нина разрешила ему самому украсить елку шарами. Богдан развесил украшения внизу, куда доставал. Нина повесила цветную гирлянду из снежинок, которые светились разными цветами. Ночью перевесила некоторые игрушки повыше. В комнате у Богдана на окна приклеили Санта-Клауса, который мчится в санях на оленях. И зажгли маленькую елочку.

Все свидетельствовало о том, что Новый год вот-вот настанет. Алина просилась отметить с друзьями. Все долго это обсуждали, горячо спорили, хотели не отпускать, но потом все-таки разрешили. Подруга подруги, у которой планировался праздник, жила в центре, в огромной квартире. Родители – приличные люди, интеллигенция, журналисты. Нина поговорила с ними и успокоилась. Алина скакала радостная, примеряла каждый день разные платья, красила глаза, смотрела видео в ютубе с мастер-классов визажистов. Искрасила все тени дома, которые хранились у Нины годами. Некоторые были вообще из прошлого века точно.

Богдан каждый день рисовал елку и подарки – зеленые треугольники и красные квадраты.

Илья возвращался все позже и позже. У них с гуруджи был новый виток развития души. Они делали упражнения на трансформацию мирового господства. Илья рассказывал Нине о монахах, которые в самом криминогенном районе Нью-Йорка медитировали, и в результате их медитаций количество преступлений снизилось на четверть.

– Все в мире взаимосвязано гораздо серьезнее, чем думаешь ты, – говорил воодушевленный Илья. – Человеческий мозг может синхронизировать свои гамма-ритмы с внешними волнами, войти с ними в резонанс и потом передавать информацию миру, и мир меняется! Понимаешь, он откликается на посылы и становится таким, каким ты его мыслишь!!! Это же гениальное и недооцененное нашим человечеством качество!

Илья чрезвычайно увлекся медитациями, настолько, что решил вместе с гуруджи открыть центр медитаций в Москве.

– Такой центр есть в Нью-Йорке, нам тоже надо. Это будет супермаркет медитаций, где можно выбирать всевозможные направления, темы. Будут разные удобные залы, мы разрабатываем программы тематических медитаций. – Илья ходил по кухне из стороны в сторону, как маятник. – Москве просто необходимы медитации, за ними будущее, за этим мировое господство! За этим выход за пределы Земли! Мы отправляем свои волны в другие миры! Волны, усиленные коллективными медитациями. И вложения в это минимальные.

– От наших буддистов буддистам Андромеды привет, – пошутила Нина.

Илья хотел, чтобы на Новый год они медитировали. Не смотрели телевизор, а сидели и отправляли свои гамма-волны в космос и формировали позитивные вибрации приходящего года. Нине удалось убедить мужа, что медитацию можно чуть-чуть отодвинуть. Потому что у родителей дома их могут не понять.