Мы же взрослые люди - Юлия Гурина

За пять месяцев до письма

Прошло бессчетное количество дней. Ринат уже не катался на машине. Он лежал дома и пил. Видеть никого не хотел. Листал фейсбук, читал либеральные новости, смотрел фильмы про музыкантов на док плюс. Прослушал курс лекций на «Арзамасе». Накачал сотню электронных книг. Смотрел в окно, на детской площадке играли дети. Он не брился, дома никто не убирал. Ринат каждый день выносил мусор, который в основном состоял из пустых бутылок и пустых упаковок доширака.

Иногда он начинал слышать голоса. Однажды он увидел, как дети играют в футбол отрубленной головой младенца. Он распахнул окно и стал кричать им остановиться. Выбежал на улицу, выхватил у них голову младенца. Но оказалось, что это обычный мяч. Соседи тогда вызывали полицию.

А потом как‑то выпал снег. Пушистым белым ковром лег на площадку. Небо висело белым и тихим. И вдруг стало понятно, что все изменилось, что сезон заканчивается и начинается зима. Нужно зимовать. Нужно приспосабливаться к холодам. В тот день Ринат и позвонил Нине.

– Привет.

– Привет.

– Давно ничего от тебя не слышно. Ты скучала?

– И от тебя тоже. С какой целью звонишь? – Нина натирала зеркало в ванной. Отскребала маленькие наклейки, которые Богдан наклеил с педантичной скрупулезностью.

– Да так, узнать, как дела твои.

– Нормально мои дела, а твои?

– Уже получше.

– Вот и хорошо. Билеты в Австралию купили? – Нина продолжала яростно скоблить зеркало, раздирая бумажного клоуна на маленькие ошметки. Клоун дурашливо глядел, как портится его костюм.

– Я не лечу в Австралию, работать и жить там я уже не буду.

– Почему? Что‑то случилось? – От клоуна остался один глаз. Нина поднажала, сопение было слышно в трубке, и глаз исчез.

– Да, случилось, Нина.

– Сочувствую.

– Я знаешь, что хотел сказать, ты, эта, сдай анализ крови на всякий случай. У меня ВИЧ.

– Что? – Нина зачем‑то посмотрела на себя в зеркало. В ногах прыгали наклеенные тигры и один слон стоял на задних ногах.

– Я инфицирован и могу быть заразным во время близкого физического контакта. Ну, ты понимаешь, о чем я.

– Ты шутишь, что ли, как мудак сейчас? – Нина уронила тряпку.

– Нина, хотел бы шутить, но нет. Ты не переживай сильно, вероятность не очень большая. Мы же с тобой не часто это, того самого же… Но ты сдай анализ, чем раньше узнаешь, тем проще с этим жить. Помнишь, у моего дома висела социалка про СПИД, так вот, оказывается, она была про нас.

Нина уронила свою голову, свои глаза, свои руки, свою жизнь.

Богдан в это время взял где‑то ее тушь и увлеченно рисовал себе на щеках усы, как у настоящего тигра. Нина смотрела на чернеющие щеки сына.

– Алло. Ты тут?.. Нина, ты тут?

– Где тут? В аду?

– Да.

Богдан рисовал уже черные полосы на руках, как на настоящих лапах у настоящего тигра. Нина не остановила его. Тушь «Шанель» подходила к концу. Богдан поднялся на ступеньку, открыл кран и стал наливать в тушь воду. Нина села в ванной на пол, обняла колени.

«Вот и допрыгалась».

Богдан, окрыленный внезапной свободой, с удовольствием выдавливал корейский, супер хороший ВВ крем в раковину и размазывал по белому фаянсу.