Суламифь и царица Савская. Любовь царя Соломона - Валерия Карих

– Сегодня ночью я заметил у подножия горы пламя костра, который разжег предатель или враг. Царица, тебе угрожает опасность, от которой я должен тебя защитить! Ты сама видишь, что я не ошибся, – с этими словами он кивнул на лежащее поодаль завернутое тело мертвой жрицы. Голос воина был твердым, взгляд полон достоинства и мужества. Это был ее надежный защитник, верный и любящий друг.

«Да, я же люблю его!» – пронзила ее неожиданная мысль.

Встав с трона, она взволнованно и громко произнесла, обращаясь к Агирту и стоящей внизу толпе:

– Ты говоришь о предателе? Я знаю его имя! Он здесь. Это Кархедон! Воины! Схватите его! – приказала она и повелительно посмотрела на воинов.

Услышав ее слова, жрец сразу понял, что изобличен. Быстрее молнии выхватил он из-за пояса кинжал и метнул его в сторону царицы. Однако метко пущенный кинжал не долетел до своей цели. Путь ему преградил Агирт. Бросившись в сторону летящего кинжала, воин принял удар на себя и рухнул замертво.

Крик отчаяния вырвался из уст Македы. Зашатавшись, как подрубленное дерево, она упала на свой трон. Но уже подбежали к главному жрецу воины. Они повалили его на пол и удерживали, с силой прижимая к полу, пока один из них не нашел толстую и крепкую веревку. Все время пока главного жреца держали, а потом связывали ему руки и ноги, он пытался вырваться, рычал, как зверь, кусался и сыпал проклятиями:

– Предатели! Будьте вы все прокляты! Будь проклята, Македа! Я отомщу тебе! И приду за тобой из царства Сета!

Услышав, как из уст поверженного, но все еще могущественного главного жреца раздаются столь грозные проклятия, стоящие внизу люди, которые до этого с жадным любопытством и страхом, присущим разве только дикарям, молча глазели на разворачивающиеся у них на глазах страшные события, в ужасе закричали и в панике бросились врассыпную. Через несколько минут почти весь народ разбежался из храма, остались только самые стойкие зеваки.

Все так же неподвижно и съежившись, сидела Македа на своем троне и не могла оторвать взгляд от распростертого окровавленного тела.

«Все правильно: так и должен был поступить преданный воин и любящий мужчина», – думала она, стараясь объяснить себе смерть Агирта. Сердце ее сжималось от горя, слезы горячей волной подступали к горлу.

Заметив ее подавленное состояние, Эйлея приблизилась и, погладила подругу по голове, как маленькую девочку, заслонив собой от посторонних и любопытных глаз. Македе хотелось прижаться к этой теплой дружеской руке и дать волю своим горячим слезам, но она не могла это сделать.

– Спасибо, – прошептала Македа, задрожав всем телом.

– Сочувствую тебе. Крепись, царица! – сочувственно отозвалась Эйлея и, прижав голову Македы к себе, замерла.

В глазах стоящих рядом девушек были смятение и страх. Некоторые плакали, глядя на Агирта, другие смотрели на царицу сочувственно и также не прятали своих слез, а некоторые отводили глаза в сторону. Многие девушки хотели бы разделить ложе с красивым и мужественным воином, который лежал сейчас перед ними поверженным.

«Никто не может уйти от судьбы! Кажется, так говорила Книга? Значит, так решили нашу судьбу великие боги!» – утешала себя Македа, вспоминая слова Гарпократа.

– Как прикажешь поступить с гнусным предателем, царица? – спросил подошедший к ней воин.

– Бросить его с выколотыми глазами и отрезанным языком в ров. Пусть он познает мучительную и медленную смерть за свое предательство и смерть невинного воина! – гневно произнесла Македа и бросила испепеляющий взгляд в сторону лежащего с кляпом во рту, связанного жреца.