Сколько стоит любовь? - Стефани Лоуренс

Но сегодня она должна ослепительно улыбаться и как можно чаще оказываться в обществе Диллона, хотя он, вне всякого сомнения, будет вынужден отвечать на бесчисленные вопросы знаменитостей мира скачек. Она безропотно удовольствуется тем временем, которое он сумеет ей уделить, и будет этому рада, тем более что увидит его в последний раз. Они решили отправиться в Лондон завтра утром.

Она обязательно должна улучить минуту, чтобы попрощаться.

Толпа расступалась перед ними, открывая кресло, в котором сидел генерал, беседовавший с двумя джентльменами. За креслом, держа руку на резной спинке, находился Диллон, втолковывавший что-то лорду Шелдрейку.

Ослепительная улыбка далась Прис легче, потому что во взгляде Диллона засветилось неподдельное удовольствие. Он так тепло улыбнулся в ответ, что лорд Шелдрейк осекся и обернулся, чтобы посмотреть, кого приветствует Диллон.

Все обменялись приветствиями. Юджиния села подле генерала, который немедленно вовлек ее в разговор с двумя джентльменами, городскими олдерменами. Рас и Аделаида встали перед креслом. Рас называл имена гостей, Аделаида почтительно слушала.

Диллон извинился перед Шелдрейком. Тот с улыбкой поклонился Прис и растворился в толпе. Диллон обошел кресло и потянулся к руке девушки, откровенно разглядывая ее шелковое платье в изумрудно-кремовую полоску с глубоким вырезом сердечком.

– И никакой шали? – поддел он, подняв брови.

– Не нахожу в ней необходимости, – улыбнулась она.

Диллон впервые не согласился с ней по этому поводу. Сейчас ему оставалось надеяться, что столпившиеся гости помешают некоторым особенно наглым поклонникам пожирать глазами ее прелести, так беззастенчиво выставленные напоказ облегающим лифом и прозрачными, льнущими к телу юбками. Изумрудные полоски подчеркивали цвет ее глаз и оттеняли сливочно-белую кожу.

Черные волосы, уложенные в изящную, кокетливую прическу, снова и снова притягивали его взор к ее очаровательному затылку.

Его охватило желание остаться с ней наедине, снова окунуться в море страсти…

Словно почувствовав, о чем он думает, она подняла глаза и едва слышно ахнула: он даже не пытался это скрыть. И сейчас он позволил ей видеть, чувствовать, понимать.

Прис, растерянно моргнув, поспешно отвернулась.

– Флик на своих балах разрешает только вальсы, вернее, это Деймон отказывается признавать любые другие танцы, – вкрадчиво заметил он. – Кстати, леди Хелмсли нас зовет. Пойдем, поболтаем с ней, пока музыканты готовятся.

Леди Хелмсли была счастлива поздравить его и снова поговорить с Прис. Но тут заиграли музыканты, и они, оставив ее милость, пошли танцевать. Притянув к себе Прис, Диллон сделал все, чтобы привлечь и удержать ее внимание, и преуспел настолько, что окончательно ее ошеломил.

Она сосредоточилась на его лице и прочла, что он готов на все, чтобы доставить ей удовольствие. В изумрудных глубинах ее глаз мелькнуло недоумение. Скрывая улыбку, он подвел ее к леди Фортескью, подруге матери, приехавшей на скачки. От нее они перешли к миссис Пембертон и леди Кармайкл.

Очаровать даму, вскружить ей голову… никогда еще он с таким рвением не посвящал себя этому. Диллон был уверен, что когда попросит ее стать его женой, Прис ни на секунду не задумается. И будь у него выбор, он бы сделал все, чтобы она вообще потеряла способность думать. Но к сожалению, Диллон не мог поцеловать ее. Если он поцелует ее, его голова тоже пойдет кругом, а этого допускать нельзя. Последние дни, а особенно последняя ночь окончательно убедили его в том, что их странные отношения должны прийти к неизбежному завершению… и именно сегодня.

Поэтому Диллон не отходил от Прис, дерзко предъявив на нее права и бесцеремонно показывая всем, что она принадлежит ему.

Они вальсировали дважды. Он позволил танцевать с ней только Расу, Деймону и лорду Кентербери. И никому больше.

До чего же непривычно было так волноваться из-за женщины! С ней он был жертвой собственнической страсти, она повелевала им, и никакая умудренность не могла его спасти.

Много лет он наблюдал воздействие подобной страсти на Деймона, не желая того же для себя. Но эта страсть поразила и его. Спорить с ней невозможно. Мало того, он приветствовал и принимал все, что с ним происходило.

Диллон дождался конца ужина: момент, когда гости возвращались в бальный зал, показался ему самым подходящим, чтобы ускользнуть. Отведя Прис в сторону, он убедился, что вокруг никого нет, и повернулся к ней.

Прис спокойно смотрела на него, ошибочно предположив, что он так внимателен к ней, потому что сегодня они видятся в последний раз. Она наслаждалась этим вечером, смакуя последние капли блаженства, с которым он ее познакомил. Правда, она немного нервничала, зная, что момент расставания пришел, старалась держать себя в руках, набраться решимости. Изобразив улыбку, она пожелает ему счастья и распрощается.

Прис уже подняла подбородок, но тут он едва слышно пробормотал:

– Я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Семейная гостиная наверняка пуста.

– Хорошо. Идем?

Глядя на толпу, она подала ему руку. Но тут из-за спины Диллона выступил представительный джентльмен, увидел Прис и просиял.

Та от неожиданности раскрыла рот и замерла.

Диллон обернулся, вопросительно посмотрел на джентльмена и попытался заслонить ее собой. Прис судорожно стиснула его пальцы, не дав пошевелиться. Громко сглотнув, она попыталась улыбнуться.

– Папа! Как…

Она явно не знала, что сказать, отец это понял. Сухо усмехнувшись, он выступил вперед, крепко обнял дочь, чего не делал уже много лет.

Часто моргая, она обняла его в ответ и вдруг ощутила себя пятнадцатилетней девчонкой.

– Э… Рас. Ты его видел?

– Видел.

Отец отпустил ее и отстранился. Его глаза лучились теплом, чего тоже не случалось давным-давно.

– Да, я уже слышал о всех ваших приключениях. Познакомился с Кинстерами, генералом Кэкстоном и лордом Шелдрейком, а кроме того, потолковал с твоим братом и Юджинией, – пояснил он, пристально изучая лицо дочери, словно желая убедиться, что все в порядке. – Я искал тебя и…

Повернувшись, он взглянул на Диллона проницательно, словно понял истину сквозь поразительно красивую маску. Граф, привыкший к красоте собственных детей, давно уже не обманывался при виде совершенного лица.

– Вы, должно быть, Диллон Кэкстон, – заметил он, протягивая руку. – Я Кентленд.

Диллон вежливо наклонил голову и пожал протянутую руку.

– За все мои грехи, – гордо улыбнулся граф, – я награжден такими детьми, как леди Присцилла и ее братец.

Диллон с застывшим лицом медленно повернул голову и уставился на Прис. Она не смогла понять, о чем он думает. Теперь выражение его лица было вежливо-бесстрастным.