Случайный граф - Анна Беннетт

– Грэй? Что вы там делаете?

Он быстро повернул голову, убедившись, что в коридоре никого нет.

– Жду вас.

Она помахала лорнетом:

– Я… я должна отдать это вашей бабушке.

– Я позабочусь об этом. – Он выскочил за дверь и забрал у нее лорнет. – Вы подождете меня в комнате? Я вернусь через две минуты.

– Однажды вы уже дали мне такое обещание, – поддразнила она. – Похоже, я тогда провела полночи в вашем саду. Одна.

Он подошел ближе и скользнул рукой по ее бедру, заставив все внутри ее затрепетать:

– На этот раз я не подведу вас.

– Я подожду. – Ей действительно нужно было поговорить с ним. – Но, пожалуйста, поторопитесь.

– Заприте дверь и не открывайте, пока я не постучу, – сказал он и направился в бальный зал.

Фиона зашла в маленькую комнату без окон и заперла дверь. Одинокая свеча мерцала на маленьком столике, и она взяла ее в руки, чтобы осмотреться. Комната едва ли была больше кладовки, и она сомневалась, что сможет сделать хотя бы четыре шага вдоль нее. На полках, которые занимали целую стену, стояли корзины с пожелтевшим постельным бельем, пыльным фарфором и битой стеклянной посудой. Деревянный стол в центре комнаты был выше обычного, как будто он использовался для глажки скатертей и тому подобного. В углу стоял грубо склоченный стул, но Фиона была слишком взволнована, чтобы сидеть.

Вместо этого она аккуратно поставила свечу обратно на стол и начала расхаживать по комнате, насколько это было возможно в такой тесноте.

Вскоре раздался стук в дверь:

– Это Грэй.

Слава богу. Она открыла дверь, и он влетел внутрь, причем его широкие плечи и высокий корпус мгновенно заполнили комнату. Он запер дверь, повернулся к ней и прижал к себе. Как будто он не мог дождаться, чтобы обнять ее. Как будто он… скучал по ней.

У нее перехватило дыхание, потому что она тоже скучала по нему. И потому что теперь, когда он был здесь, она не хотела прощаться.

Он взял ее лицо в свои руки и поцеловал нетерпеливо, голодно и горячо. Его бедра прижались к ее бедрам, а спиной она ударилась о стол, чуть не опрокинув свечу.

Он поймал свечу одной рукой и быстро поставил на высокую полку, и оттуда она разлила по комнате мягкий теплый свет.

– Боже, Фиона. Кажется, я ждал целую вечность, чтобы прикоснуться к вам. Чтобы почувствовать ваш вкус.

– Я тоже очень хотела вас увидеть. – Она сделала паузу, чтобы проглотить болезненный ком в горле.

– Слушайте, – сказал он серьезно, – я не приглашал Хелену, и я не хочу, чтобы она была здесь. Если бы я мог прогнать ее, не устраивая скандала, я бы это сделал.

Его слова принесли Фионе огромное облегчение. Даже если у них с Грэем и нет будущего, ей нужно было верить, что то, что они пережили вместе в эти несколько дней, было реальностью:

– Мне приятно, что вы говорите об этом, но на самом деле это совсем не важно.

– Вы правы, – сказал он спокойно. Ее сердце сжалось в груди, когда он снова прижал ее к столу, приподняв на несколько сантиметров, так что она смогла присесть на его край. – Неважно, кто там танцует, в этом чертовом бальном зале. Да приди к нам сегодня сам принц, мне было бы наплевать. Что касается меня, сегодняшний вечер принадлежит только вам. Начинаем. Прямо. Сейчас.

Господи Иисусе. Она должна покончить с этим, прежде чем его поцелуи сделают ее совершенно неспособной мыслить разумно. Прежде чем она потеряет решимость сказать ему то, что должна. Но его губы были на ее губах, а его руки были повсюду: гладили ей шею, обнимали грудь, ласкали между ног.

Да, она определенно должна положить этому конец. Вместо этого она пропускала его волосы сквозь пальцы, обнимая его ногами и сполна отдаваясь поцелуям.

Насколько неправильно будет отдаться порыву и наслаждаться последним вечером с ним?

Возможно, это было продиктовано алчностью, но она хотела получить еще одно драгоценное воспоминание, чтобы сохранить его глубоко внутри. Еще один шанс почувствовать себя обожаемой, дорогой и любимой.

– Вы так красивы. – Он провел губами по ее шее, целуя каждый сантиметр ее обнаженной кожи. – На протяжении всего ужина, когда я смотрел на вас через стол, я представлял, как снимаю с вас это платье. И делаю вас моей.

– Боже правый. Мы и так рискуем, – сказала она, задыхаясь, – я не могу снять платье.

– Справедливо. Но мы обойдем это препятствие. Временное препятствие, – прорычал Грэй.

У Фионы перехватило дыхание, когда он нагнулся и поднял подол ее платья и нижней рубашки, обнажив ей ноги вплоть до бедер. Он обернул руку вокруг ее талии и без особых усилий снял ее со стола, поднял платье до талии и снова аккуратно опустил. Только на этот раз она голой кожей села на гладкую древесину стола.

У него в глазах зажегся озорной блеск, и он встал перед ней на колени, заставляя ее сердце трепетать:

– С того самого утра в домике я хотел повторить это.

Он раздвинул ей бедра и попробовал ее на вкус, сначала осторожно. Но вскоре его язык стал смелее, а губы – настойчивее. Она выгнула спину, наклоняясь к нему, и он одобрительно застонал, послав этим восхитительные вибрации через все ее тело. Внезапно лиф платья стал ей тесен, а ноги ослабли. Как будто зная это, он перекинул ее ноги себе через плечи и обхватил ее за бедра, чтобы она не упала.

Мужчина, которого она любила, встал перед ней на колени и полностью и самоотверженно отдался этой задаче – доставить ей наслаждение. Он говорил, что не может любить ее, но это… ну, если это была и не любовь, то отличная ее имитация.

Каждым нескромным движением языка и каждой чувственной лаской он подводил ее все ближе к кульминации. Она откинула голову назад и отдалась чистому, мощному удовольствию, которое таилось внутри ее, закричав, когда пришла разрядка.

По ее телу все еще бежали мягкие маленькие волны удовольствия, когда Грэй встал, серьезно посмотрел на нее и торжественно произнес:

– Клянусь вам, я никогда, никогда не устану делать это.

Его признание заставило ее улыбнуться, хотя и разбило ей сердце. Когда она вновь обрела уверенность, что ноги ей не откажут, она соскользнула со стола и прижалась к его телу:

– Есть кое-что, что я должна вам сказать, Грэй.

Он обхватил ее голову руками и прижал палец к ее нижней губе:

– Могу я сказать вам кое-что сначала? Пожалуйста?

Его напряженный взгляд и скованность в голосе не позволили отказать ему:

– Конечно.

– Сегодня вечером я кое-что понял. Хотя наша помолвка и начиналась как деловое соглашение, но в какой-то момент между тем, как вы поцеловали меня, и тем, как сделали тот рисунок Крепости, она стала чем-то намного, намного большим.