Неукротимая красавица - Бертрис Смолл

– Что ты задумал? – встревожилась Кэт.

– Мне нужно завершить одно дело. Не волнуйся за меня, дорогая.

– Может, не стоит показываться на людях? Зачем дразнить гусей?

– Джеймс не причинит мне вреда, любимая.

Ботвелл знаком дал понять Геркулесу, чтобы вышел за ним следом из кухни. Кэт удалось услышать их неразборчивый шепот, а потом взрыв смеха.

Вздохнув, она собрала оставшуюся от вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака грязную посуду, вымыла и аккуратно расставила по местам: ничто не должно давать слугам повода для сплетен, – а когда вернулась, Ботвелл уже надевал плащ.

– Поцелуй меня на дорожку, дорогая.

– Обещаешь вести себя осторожно?

– Да, девочка. Я буду осторожен. Через десять минут должны выйти отсюда и вы с Геркулесом. Предупреди Фиону, чтобы держала язык за зубами.

Катриона рассмеялась.

– Об этом можешь не беспокоиться: готова держать пари, что Адаму известна репутация твоего брата. Так что если он что-нибудь заподозрит…

Ботвелл улыбнулся.

– Вот и хорошо. Скоро увидимся, любовь моя.

Секунду спустя он уже был на заднем дворе, где Геркулес держал под уздцы нетерпеливо бившего копытами Валентайна.

Катриона поставила на поднос бокал вина, положила хлеб и небольшую плитку медовых сот, быстро поднялась в спальню Фионы.

– Проснись, соня!

Та лишь что-то пробурчала и поплотнее закуталась в пуховое одеяло.

– Я уезжаю, Фиона. Мы с Ботвеллом отправляемся в Эрмитаж. – Поставив поднос на прикроватный столик, Катриона дождалась, когда кузина очнется ото сна, и заметила: – Боже мой! Да ты похожа на бойца, чудом уцелевшего в грандиозной битве.

– Да я и чувствую себя так же, – буркнула Фиона и внезапно залилась краской. – О боже! Кэт, только не говори ничего Лесли! Я ведь никогда не изменяла ему! Не представляю, что на меня нашло.

– А я очень даже представляю! – засмеялась Катриона. – Давай договоримся – будешь молчать ты, никому ничего не расскажу и я. – Склонившись над постелью, она обняла Фиону и добавила: – Мне пора. Если захочешь связаться со мной, то хозяин таверны «Дуб и чертополох» может передать записку Ботвеллу.

– Храни тебя Господь, Кэт.

Фиона поцеловала кузину на прощание, и они расстались.

Тем временем Ботвелл совершенно открыто скакал по улицам города, причем намеренно обращая на себя внимание. За ним уже бежала целая толпа, и то один, то другой выкрикивал:

– Это Ботвелл!

– Смотрите: сам пограничный лорд!

– Френсис Хепберн!

– Он бежал из тюрьмы!

– Джейми опростоволосился!

– Да разве его псам удержать Ботвелла?

Раздавались в толпе и женские голоса:

– А какой красавчик – еще лучше, чем о нем говорят!

Граф тем временем добрался до Нижней Луки и там, наконец, остановил своего коня. Толпа вмиг окружила его, держась на почтительном расстоянии от острых подков Валентайна, но и не позволяя никому приблизиться к всаднику.

– Доброе утро, славные жители Эдинбурга! – прогремел над толпой его гулкий голос.

Толпа заколыхалась, зеваки стали толкать друг друга, предвкушая зрелище.

– Найдется ли среди вас смельчак, который хотел бы честно заработать золотой? Дам монету тому, кто позовет сюда королевского канцлера Джона Мейтленда. Скажите ему: если он придет за мной сам, я в тот же момент покорно вернусь в тюрьму!

Толпа одобрительно загудела, кто-то захохотал, а несколько человек бросились к дому канцлера. Вернулись они уже через несколько минут с известием: слуги сообщили, что их хозяина нет дома. Толпа насмешливо заулюлюкала, и Френсис Хепберн бросил людям кошель с золотыми монетами, а когда все успокоились, сказал:

– Передайте Мейтленду, что я буду ждать его в своем имении, если у него хватит смелости явиться за мной! Можем встретиться и где-нибудь на границе! А моему кузену, его величеству королю, я выражаю свою глубочайшую верность!

Пустив коня в галоп, никем не удерживаемый, Френсис покинул Нижнюю Луку, провожаемый восторженными криками толпы.