Неукротимая красавица - Бертрис Смолл

Проснувшись, Катриона, с удивлением обнаружила себя в своей постели, рядом хлопотала Сюзан:

– Каким это образом я тут оказалась?

– Это он принес вас, Чикала-заде, на руках! Сказал, что вы так сладко спали и выглядели так умиротворенно, что он не стал вас будить. Я так перепугалась, когда он открыл дверь, но он оказался вовсе не чудовищем, каким я его себе представляла. Он мне понравился.

– Ты права, он не жестокий человек, – тупо повторила Катриона, и вдруг голос ее задрожал. – Но я не могу приспособиться к этой жизни! Я хочу к Френсису, хочу домой, хочу свободы.

И она зарыдала в голос. Сюзан подождала, когда госпожа успокоится, но минуты шли, а она все рыдала, не в силах остановиться. Служанка не на шутку встревожилась и послала рабыню за евнухом Османом. Тот поспешил на женскую половину.

– Что случилось, Мара?

– С моей госпожой что-то не так: все время плачет и никак не может остановиться. Уж что я только не делала!

Осман склонился над Катрионой.

– Почему ты плачешь, Инчили? Господин тебя обидел? Чем-то огорчил?

Катриона ничего не ответила, и Осман, не зная, что предпринять, послал за Хаммидом. Старший евнух жестом отослал Сюзан и Османа из комнаты, уселся возле кровати Катрионы и принялся ждать. Истерические всхлипывания продолжались еще несколько минут, потом стали понемногу затихать и, наконец, прекратились. Она села в кровати: заплаканная, с распухшим лицом. Не говоря ни слова, он протянул ей большой шелковый красный носовой платок. Осушив слезы и звучно высморкавшись, она посмотрела на Хаммида, и тот спокойно сказал:

– Вот и хорошо, Инчили. А теперь расскажи, что тебя беспокоит.

– Да абсолютно все! – взорвалась пленница. – Я хочу быть свободной, а меня держат здесь как в клетке! В моей стране женщины могут свободно ходить куда хотят. Словно курица я гуляю лишь днем и только в обнесенном стеной саду. Я все это ненавижу!

Хаммид понимающе покивал. Такое порой происходило с новыми обитателями этого места. Можно было кое-чем поступиться, и немалым, лишь бы Инчили осталась довольна. Уже не первый год старший евнух пытался найти женщину, которая уравновешивала бы влияние Латифы-султан на его владыку. Оттоманская принцесса, красивая и умная, исполняя свой долг, родила повелителю трех сыновей и двух дочерей, но особой тяги к плотским радостям не испытывала, а посему не имела ничего против большого гарема, который содержал ее муж, чтобы удовлетворять свой неуемный аппетит к наслаждениям. Хаммида всегда заботило, как бы хозяин не попал под влияние какой-нибудь недостойной женщины, которая, окажись прирожденной интриганкой, могла бы превратить любовно взлелеянное старшим евнухом детище в поле битвы. А если бы она еще оказалась и образованной и разбиралась в политике, то могла бы даже оказывать влияние на международные отношения, поскольку Чикала-заде был визирем султана Мухаммеда.

В Инчили он увидел именно такую женщину, которая соответствовала его планам. Опытный Хаммид быстро понял, что Катриона не только умна, хорошо образована, но и, несмотря на любовь к телесным радостям, еще и высоконравственна. Эта красавица обладала мудростью, какую редко встретишь в женщине. Хаммид даже считал, что Латифа-султан и Инчили могли бы подружиться, а он, общаясь с обеими, надеялся оказывать деятельную помощь Чикала-заде в осуществлении функций великого визиря. Поскольку старший евнух был человеком амбициозным, управлять хозяйством знатного вельможи стало для него целью, за которую стоило побороться.

– Я раздобуду для тебя разрешение гулять в саду Латифы-султан – он не огорожен стенами, имеет выход к морю – а еще предложу нашему владыке брать тебя с собой покататься на лодке. Тебе понравится. – Кэт машинально кивнула, а он продолжил: – А потом, когда совсем освоишься, я позволю тебе выходить в город, посещать базары.

– О да, пожалуйста, Хаммид! – обрадовалась Катриона.

– Отлично! Ну как, полегчало?

– Да.

Он ласково ей улыбнулся.

– Ты меня успокоила, Инчили. Наш господин нынешним утром поделился со мной, какое наслаждение ты ему доставила: удовлетворила так, как не могла ни одна другая до тебя. Сегодня вечером ты пойдешь к нему опять.