Чёрная жемчужина Аира - Ляна Зелинская

Летицию била дрожь. Ледяными пальцами она теребила ленту пояса, а в голове царил полный сумбур. И если бы только можно было сбежать отсюда, она бы так и сделала. Но сбежать было нельзя, да и некуда.

Единственное, что сейчас она могла сделать — избавиться от навязчивых ухаживаний Филиппа, который, едва она ускользнула от Эдгара Дюрана, появился, будто из ниоткуда, и крепко взял её за руку.

— Милая кузина, тебе не кажется, что ты обделяешь меня вниманием? — спросил он голосом, не сулившим ничего хорошего. — Мне показалось или ты рада была видеть этого наглеца? Жаль, я не пристрелил его у той лавки!

— Это была всего лишь дань вежливости, не я же устроила это примирение врагов! И вообще, я так устала, — ответила Летиция, дрожащими руками расправляя веер, — мне нужно присесть.

Они направились к краю эспланады, где повсюду стояли столики с вином и фруктами, и слуга в белом тюрбане появился, словно тень, и, наполнив для них хрустальные бокалы, тут же растворился в сумерках вечера.

Летиция нерешительно повертела бокал в руках и, беспомощно глядя на кузена, произнесла:

— Я бы выпила воды.

Но как только Филипп отошёл в поисках слуги, она достала завернутую в салфетку склянку с сонными каплями, открыла дрожащими руками, расплескав едва ли не половину, и вылила оставшееся в бокал. Это, конечно, больше упомянутых Жюстиной пяти капель, но ей некогда было считать. Теперь нужно предложить кузену выпить вместе с ней по какому-нибудь надуманному поводу, и она очень надеялась, что Жюстина не соврала насчёт пяти лошадей и кучера, которых свалит эта настойка. Летиция взяла в руки бокалы, сделала глубокий вдох и мысленно хотела попросить Святую Сесиль помочь ей хоть немного, но молитве помешали чьи-то цепкие пальцы, впившиеся в её локоть.

— Если ты, черномазая дрянь, снова вздумаешь танцевать с моим женихом — я выцарапаю тебе глаза и скормлю их аллигаторам, — раздался над ухом зловещий шёпот. — Или ты думаешь, я не видела, как ты на него смотришь? И как прижимаешься к нему во время танца? Не приближайся к нему даже на три шага, если хочешь жить, ты поняла меня?

Цепкая хватка ослабла, и, отпустив её локоть, на котором теперь точно останутся синяки, перед Летицией из сумрака возникла Флёр Лаваль. Она улыбнулась милейшей улыбкой ангела и как ни в чём не бывало проворковала:

— Дорогая, я решила, что нам стоит узнать друг друга получше. Всё-таки мы теперь соседи, и, я думаю, будем общаться чаще. И я не хочу, чтобы между нами осталось какое-то… недопонимание.

От неожиданности этого выпада Летиция просто опешила. Сегодняшний вечер определённо не исчерпал ещё все свои сюрпризы. Её первой мыслью было возмутиться и высказать этому «белокурому ангелу» всё, что она думает о ней, о её женихе, Альбервилле и местных нравах. Но затем её захлестнула такая волна злости, какой Летиция сама от себя не ожидала. Она смотрела на безупречное лицо невесты Эдгара Дюрана и всё, чего ей хотелось сейчас, это плеснуть в него вина из бокала, ну или хотя бы опрокинуть ей на платье вазочку с фруктовым желе. За те слова, что она произнесла, за «черномазую дрянь», но больше всего за то, что это именно она невеста Эдгара Дюрана.

Святая Сесиль!

Она удержалась на самой грани. Почувствовала, как дрогнули пальцы, едва не расплескав вино, и, призвав всю свою волю и здравый смысл, Летиция улыбнулась в ответ столь же мило-фальшивой улыбкой и протянула Флёр один из бокалов, тот самый, что предназначался Филиппу, со словами:

— Разумеется, дорогая. Никакого недопонимания не будет. Я даже уверена — мы сможем стать подругами. И могу обещать, что то недоразумение… с танцем… больше не повторится, — она подняла свой бокал, — в залог будущей дружбы?

Флёр улыбнулась торжествующей улыбкой, принимая бокал из её рук. Звякнул хрусталь, и Летиция с тоской подумала: жаль, что в порыве злости она истратила все сонные капли на Флёр. Но вернуть назад сделанное было уже нельзя.

— А теперь — прошу прощения, мне пора переодеваться к аукциону, — она подхватила юбку и быстрым шагом направилась к лестнице.

Святая Сесиль! Да что им всем от неё нужно?! Ах, как же бабушка была права, когда сказала, что Альбервилль — город греха. Проклятое место! А ведь и правда…

Переодевалась она, как в тумане, и если бы не Жюстина, кажется, вообще не справилась бы с этой простой задачей — путалась в пышной юбке и всё роняла. Наконец, надев маску и завязав ленту с магнолией на запястье, Летиция направилась туда, где уже стояла толпа девушек в ожидании начала аукциона. Ноги её еле держали, и ощущение безвыходности бросало то в жар, то в холод. Благо, что на ней была маска, а вокруг сумрак, и они скрывали её пылающее лицо.

Она стояла самой последней среди всех, потому что в отличие от этой пёстрой щебечущей стайки, находившейся в ожидании, ей хотелось только одного — чтобы о её существовании все просто забыли.

Площадку для аукциона окружили факелами и цветочными корзинами, на брусчатку под ногами рассыпали лепестки фиалковых деревьев. А вокруг уже собралась толпа, слышались смех и шутки, и воздух пропитался предвкушением и флиртом.

Мадам Фрессон в окружении помощниц появилась из цветочной арки и сказала пышную речь о пользе благотворительности и меценатства. А сердце Летиции сжалось в нехорошем предчувствии, потому что в толпе мужчин, стоявших по другую сторону площадки, она увидела кузена Филиппа и мсье Жильбера, не сводивших с неё глаз. Справа от неё стояла Аннет, нервно расправляя розовый муар своей пышной юбки и глядя на Летицию так, что она поняла одно: отсюда ей придётся либо уйти невестой Филиппа, либо её жизнь не будет стоить и одного луи.

Но если в самом начале вечера после странного предложения Жильбера бежать в Марсуэнн она всерьёз раздумывала над тем, чтобы сказать «да» своему кузену, то теперь она просто не знала, что ей делать. Всё было бы проще, если бы не эта встреча с Эдгаром Дюраном.

Если бы не этот танец…

Если бы не его слова, не его руки, обнимавшие её только что, если бы не воспоминания о его поцелуе…

Если бы не всё это — она нашла бы выход из этой ситуации. Она бы сказала «да» кузену Филиппу и пережила этот вечер, а потом… Потом у неё было бы время что-то придумать.