Книжный магазинчик счастья - Дженни Колган

Но инстинкты твердили ей: будь осторожна! Нина совсем недавно так сильно обожглась… казалось, она понимает, что происходит. Но она не понимала… Нельзя снова впутаться в такое. Даже несмотря на тот факт, что этим вечером в машине они в первый раз разговаривали по-настоящему, Нина все равно продолжала считать Леннокса грубым и резким и с его же слов знала, что он сейчас пребывает в чрезвычайно сложной, даже ужасной ситуации.

Она снова подумала о Мареке, о его больших, грустных, щенячьих глазах, и вздохнула. Неужели нет нигде на свете какого-то свободного мужчины, который не причинил бы ей боли, который был бы создан именно для нее? Или такое случается только в книгах и фантазиях?

Мимо прошла Эйнсли, девушка здесь работала. Нина подошла к ней, чтобы поздороваться, когда Эйнсли помогала готовить воистину великолепный завтрак, включенный в стоимость входного билета. Огромные кувшины свежего жирного молока вливали в целые чаны овсянки, с солью, сахаром или медом, на столы выставили ломти местного копченого бекона, свернутые трубочками, квадратные сосиски лорне, омлет с копченым лососем из ближайшего озера. А чая и кофе здесь было столько, что даже праздничная толпа могла бы протрезветь, хотя многие до сих пор продолжали поглощать розовый шипучий напиток.

– Это великолепно! – сказала Нина. – Потрясающий праздник!

– Ага, – согласилась Эйнсли.

– А весело работать здесь?

– Вообще-то, нет, – пожала плечами Эйнсли. – Но мне нужны деньги.

– Дома все в порядке?

– Ага, – коротко ответила Эйнсли.

Нина сообразила, что она уж слишком навязчива.

– Извини, – сказала она.

Эйнсли оглянулась через плечо:

– А что это там за сердитый тип?

Нина посмотрела в ту сторону.

Леннокс стоял у бара и пил виски. Когда он заметил, что Нина смотрит в его сторону, он снова повернулся к друзьям.

– А, это мой домохозяин, – ответила она. – Несчастный старый ворчун.

– Это ведь Леннокс? С фермы Леннокса? Он жутко старый, – сообщила Эйнсли.

– Ему лишь немного за тридцать!

– Ну да. Жутко, жутко старый.

– Э-э-э… ну да, – кивнула Нина.

– Но он красавчик. Для старика, конечно. – Эйнсли порозовела.

– Ты так думаешь?

Девушка кивнула:

– Вообще-то, не важно, что я думаю.

– Эйнсли! – наклонилась к ней Нина. – Никогда так не говори! То, что ты думаешь, всегда важно.

Эйнсли мгновение-другое таращилась на нее. А потом кто-то из следивших за работой официанток окликнул девушку по имени.

– Так ты собираешься им заняться? – спросила Эйнсли, улыбнувшись с видом заговорщицы.

– Э-э-э… нет, – ответила Нина. – Но я ценю твое мнение.

Эйнсли ушла неторопливо, словно мир вокруг для нее не существовал вовсе.

Целые вереницы такси и машин, которые в эту ночь служили в роли такси, развозили всех по домам. Кое-кто допраздновался до того, что не мог подняться на ноги, таких оставили на месте, чтобы проспались. Для этих целей тут и там были заранее подготовлены палатки. После четырех пинт кофе Нина чувствовала себя весьма бодрой, она села в такси вместе с несколькими местными, с которыми познакомилась здесь. Ее радовало то, что на обратном пути она не наткнулась снова на Леннокса. Волосы у нее растрепались, а о косметике она и думать не хотела.

– Хорошо провели ночку? – спросил водитель. – Я в молодости здорово веселился. Отличный случай знакомиться с девушками!

– И встретили кого-то? – поинтересовалась весьма пьяная девица, съежившаяся на заднем сиденье.

– Конечно, мою жену, – ответил таксист. – И потом она меня туда больше не пускала, разве что поработать. Но все равно было весело. Заметили северное сияние? Я его никогда раньше летом не видел.

– Оно изумительно! – вспоминая, проговорила Нина.

Если забыть о неловком моменте с Ленноксом, это была во многих отношениях самая восхитительная из ночей. Нина вспомнила вечера в городе. Да тут и сравнивать нечего. Может, здесь она и не выходила из дома так часто, но когда такое случалось, это по-настоящему что-то значило. Нине хотелось, чтобы здесь оказалась Суриндер, ей бы все это понравилось. И Гас о ней спрашивал. Нина не думала, что он уже завел интрижку с кем-то еще.

Дома Нина сняла чудесное платье, внимательно осмотрев его, – к счастью, оно практически не пострадало, разве что в некоторых местах на него налипли комочки земли. Ложась в постель и думая о том, что нужно отблагодарить Лесли, подобрать для нее новые книги – теперь ведь она знала, что понравится этой женщине, – Нина вспоминала не бешеные танцы и не нежные проблески света на горизонте…

Перед ней само собой возникало лицо Леннокса – в тот момент, когда она отдернула руку. В ней все сильнее нарастало тревожное осознание того, что ощутила она тогда не неприязнь, и не страх, и не что-то в том же роде, а такое, что, как она подозревала, могло отразиться на ее лице…

Нина отдернула руку потому, что в тот миг, когда Леннокс легко прикоснулся к ней, она ощутила жар, глубокий, мгновенный, обжигающий… Он просто спалил ее!

Нина не хотела – не могла! – думать об этом сейчас, не хотела думать о проблемах, которые могла бы создать в тот момент, когда она практически теряла дом, теряла все, что построила с таким трудом.

И она категорически не желала думать о том, что в паре миль к западу остановился на переезде поезд, из окна выглянул машинист и посмотрел на дерево. Он тоже увидел изумительное свечение в небе и подумал, что никто в мире не чувствует себя таким одиноким, как он.