Книжный магазинчик счастья - Дженни Колган

А потом повел ее наверх и раздел – быстро, ловко – и, когда оба оказались обнажены, уложил на кровать.

– Ты… – удивленно пробормотала Нина. – Это ты…

Он смотрел на нее, а его ладони ласкали тело Нины.

– Думаю, да, – с легким недоумением ответил Леннокс, почти так же изумленный, как и Нина. – Я не… не предполагал, что это произойдет. Просто… постоянно думал о тебе. О том, чем ты занимаешься…

Он сжал ладонями ее лицо:

– Я смотрел, как ты читаешь в фургоне, и сидишь так тихо, лицо у тебя светится, а я не представлял, где ты в такой момент… Ты могла быть где угодно, далеко-далеко, а мне было не проникнуть в твои мысли… Это сводило меня с ума. И то, как ты приехала сюда, просто появилась, изменив всю свою жизнь… Моя семья жила здесь из поколения в поколение… Мне бы никогда и в голову не пришло поступить так, как ты: начать все сначала, заняться чем-то совершенно другим… изумительно! Ты такая маленькая… никогда и не подумаешь, что в тебе такая сила. И тот машинист… он тоже сводил меня с ума. Прости, я просто ревновал.

Нине казалось, что ее сердце вот-вот разорвется.

– Я не мог… позволить себе… Я бы не справился с очередным глупым крушением, снова пойти дорогой в никуда, чувствовать себя глупо, а ты обращалась со мной как с идиотом…

– Потому что это я сама – идиотка. – Нина закрыла глаза. – Поцелуй меня, пожалуйста. Скорее! Крепче! Так, как ты умеешь…

Лицо Леннокса потемнело.

– Кейт… – пробормотал он. Нина поморщилась. – Кейт… не нравилось, каков я в постели. Говорила, я слишком груб… – В его глазах вспыхнула боль.

Нина смотрела на Леннокса, и ее глаза слегка затуманились, когда она почувствовала внутренний надлом.

– Все люди разные, – произнесла она тихо, но отчетливо. – Все разные, и всем нравится разное. И это хорошо. А то, что нравится мне… ну, думаю, это ты. И даже очень нравишься.

– Вроде ты выглядишь не такой, – пробормотал откровенно смущенный Леннокс.

– Ты не можешь судить о человеке, просто глядя на него, – нахально заметила Нина и показала ему язык.

Это наконец вызвало у Леннокса улыбку.

– Да, – согласился он. – Пожалуй, не могу. Может, перестанем наконец болтать?

И они перестали.

А потом не смеялись, не шутили и не болтали… Они просто прижались друг к другу, едва дыша, и голова Леннокса упала сбоку на шею Нины, покалывая щетиной нежную кожу. Оба они были переполнены чувством, почти напуганы произошедшим. Сердце Нины продолжало отчаянно биться, напряжение, ненадолго отпустившее ее, теперь снова нарастало.

Но было тут еще и нечто иное: удивление, что-то странное, внутреннее, чего Нина в себе не подозревала.

– Я могу остаться? – прошептал наконец Леннокс.

– Да, – коротко ответила Нина.

Она не добавила «спасибо» или «пожалуйста», потому что все стало другим, Нина оказалась в другом пространстве, но не знала, надолго ли.

Нина увидела, что лицо Леннокса, когда он ненадолго задремал, не расслабилось, как у большинства людей. Нина не могла, глядя на него, восхититься его внешностью, или увидеть мальчишку, каким он когда-то был, или рассмотреть глубоко скрытую под резкостью нежность…

Нет, он оставался тем, кем был: стальной подбородок, предельная сосредоточенность хоть на ферме, хоть на Нине. Нина зачарованно смотрела на него, пока Леннокс не проснулся, а проснувшись, не смутился ни на мгновение и тут же обхватил ее за талию.

– Нина… – произнес он так, словно изголодался по ней.

Да так оно и было, он бесконечно изголодался, а поскольку веселье снаружи продолжалось допоздна и скрипки не переставали играть, они тоже занялись своим делом.