Сколько стоит любовь? - Стефани Лоуренс

В этот день Прис, Расу и Патрику было строго запрещено появляться даже в окрестностях Ньюмаркета: в городе слишком много приезжих из Лондона и Ирландии. Патрику было поручено следить, чтобы неукротимая парочка не выкинула какой-нибудь глупости.

Весь понедельник участников заговора снедало нетерпение. Они торопили наступление следующего дня, когда должны были состояться скачки двухлеток. Утренние скачки включали пять забегов, так что ожидались огромные ставки, тем более что в Ньюмаркет, на родину спорта королей, прибыло из Лондона немало знатных леди и джентльменов.

Наконец солнце село и на Ньюмаркет опустилась ночь, однако в ярко освещенном городе продолжались развлечения и вечеринки. Но за границами города, в полях и Пустоши воцарилась тишина.

Час перед рассветом был самым темным и холодным. В утро этого вторника лошади Кинстера покинули теплые стойла в четыре утра. Под присмотром Флик и Деймона они медленно брели во временные стойла рядом с ипподромом. Привыкшие к ранним побудкам, лошади спокойно шли в поводу у конюхов. Когда кавалькада из шести лошадей и их сопровождающих поравнялась с Хиллгейт-Энд, к ней присоединилась еще пара лошадей.

Поджав губы, Деймон кивнул на тоненькую фигурку – восседавшую на одной из кобыл Флик: кепка надвинута на глаза, шерстяной шарф закрывает шею и подбородок. Прис держала в руке поводья Фурии и, на первый взгляд неотличимая от остальных грумов, вела лошадь к ипподрому.

Ее участие в сегодняшнем предприятии едва не перессорило заговорщиков. Диллон, Рас, Патрик, Барнаби и Деймон горячо спорили, стоит ли поручать ей вести Фурию прямо в стойло и совершить подмену, уведя двойника у всех на глазах. Эта роль была главной и самой опасной.

Они рвали и метали, пока Флик не обескуражила их, ехидно заметив, что Прис – единственная, кто способен выполнить это задание. Смириться с правдой было нелегко, особенно для Раса и Диллона, но иного выхода никто не видел.

Фурия очень подружилась с Расом, безгранично ему доверяла и пошла бы за ним куда угодно. К несчастью, кобылке не понравилось, что Рас ее оставляет: стоило ему отойти в сторону, как она начинала ржать, брыкаться и делала все из обширного женского репертуара, чтобы вернуть любимого.

Но Рас не мог привести ее в стойло Фиггса, поменять местами с другой кобылкой и удалиться. Фурия подняла бы такой шум, что все во главе с Кромом примчались бы и обличили чужака. Поэтому он автоматически выбывал из игры.

Вначале никто не подозревал о надвигавшейся угрозе, но когда Рас передал Фурию одному из грумов Диллона, оказалось, что она настораживается при появлении любого незнакомого человека. Ей не хотелось оставаться в уединенной конюшне, но и увести себя кому бы то ни было она не позволяла.

Пробовали все – даже Барнаби. Но единственной, кого признала Фурия, оказалась Прис, скорее всего потому, что та умела подражать голосу брата, у них был одинаковый выговор, не говоря уже о внешнем сходстве.

Поэтому кобылка подружилась с Прис и позволяла выводить себя на прогулку. Более того, Прис без труда ставила ее в стойло и уезжала на другой лошади. С этим кобылка была готова смириться. Но когда уходил Рас, закатывала настоящий скандал.

Мужчины долго ворчали, кляня женские капризы, но поделать ничего не могли.

Прошлую ночь Прис провела на конеферме, где Деймон, Флик, Рас и Диллон учили ее вести себя в различных обстоятельствах. Деймон молился богам, чтобы не случилось чего-нибудь непредвиденного, и то и дело поглядывал на ехавшую рядом Флик. Хотя это шло против его принципов, сейчас он предпочел бы видеть жену на месте Прис. Флик, можно сказать, выросла на ньюмаркетском ипподроме и знала то, о чем Прис не имела понятия.

Они добрались до границ Пустоши. Вместо того чтобы ехать по утоптанной земле, кавалькада свернула на мягкий торф, откуда можно было добраться до ипподрома самым коротким путем. Звонкий топот копыт сменился глухим шлепаньем.

Здесь, подальше от деревьев, воздух казался холоднее, а поднимавшийся от земли туман – сырым и неприятно тяжелым. Деймон поднял голову, понюхал ветерок, изучил облака. Погода будет ясной. Поднимется солнце и сожжет туман. Прекрасный день для скачек.

Он снова посмотрел на Прис и увидел, как она дрожит. На нем было толстое пальто, Флик закуталась в теплую накидку Прис надела древнюю, выношенную, нисколько не гревшую куртку, но в таком виде она вполне могла сойти за конюха. Сцепив зубы, Деймон вынудил себя отвернуться.

Сама же Прис не знала: то ли ее бьет нервный озноб, то ли она так замерзла. Ее сковало нервное напряжение. Удивительно, что ее лошадь не приплясывала от нетерпения. Фурия мирно топала рядом, довольная, что снова оказалась среди себе подобных. Она то и дело вскидывала голову и смотрела вперед, словно чуя близость ипподрома. Наблюдая, как Рас тренирует ее, Прис поняла, что некоторые лошади просто обожают быстрый бег и Фурия – одна из них. Она жаждала скакать, мчаться, лететь, побеждать…

Все надеялись, что это свойство позволит ей выиграть, но сейчас Прис волновало не это. Самое главное – поставить Фурию в стойло, вывести другую лошадь без ведома Крома, не привлекая внимания посторонних.

Всадники ехали молча. Тишина прерывалась лишь случайными замечаниями да звоном сбруи.

Наконец впереди показался первый ряд конюшен.

Она взглянула на Деймона, ехавшего по другую сторону от Фурии. Тот поймал ее взгляд.

– Подождите, пока мы не подберемся ближе. Девушка кивнула. Кавалькада свернула на тропу, которая вела вдоль конюшен к ипподрому.

– Сейчас.

По тихой команде Деймона она повернула свою кобылку и Фурию. Остальные всадники придержали коней и позволили ей отъехать от обшей группы. Все тем же неспешным шагом она направилась к всадникам, ожидавшим за конюшней. Вся операция заняла не более минуты, и Прис с Фурией в поводу скрылась за конюшней.

Ее встретили Диллон и Рас. Брат облегченно заулыбался. Она улыбнулась в ответ, но куда напряженнее. Рас повел одну из трех престарелых скаковых лошадей из конюшни Деймона и Флик. Те прекрасно маскировали Фурию, идущую в самой середине группы. Они добрались до внешнего круга конюшен, стоявших за внутренним кругом временных стойл. Все, кто мог видеть их, посчитали бы, что кто-то хочет поставить в стойла своих лошадей.

Их действительно заметили ранние зеваки и игроки, сновавшие возле конюшен, но вскоре их внимание привлекла новость о том, что команда Кинстера уже прибыла. Все ринулись туда, чтобы взглянуть на лошадей. Никто и не подумал взглянуть повнимательнее на маленькую группу, появившуюся у стойл.

Диллон, как всегда на вороном, ехал рядом с Прис. Они молчали, время от времени обмениваясь откровенными взглядами. И никаких улыбок: его лицо казалось высеченным из гранита. Он был одет как человек, приготовившийся провести день на скачках. В его роль входило наблюдать за выполнением каждого пункта плана и, если что-то пойдет наперекосяк, вмешаться и отвлечь внимание.

На последней встрече он коротко объяснил, что он будет делать, как только обмен благополучно завершится. Для них спектакль кончится, а он будет на скачках, пока не закончится забег.