Клиника обмана [= Любовь в режиме ожидания ] - Мария Воронова

За год службы на Северном флоте Сотников привык к замкнутому пространству подводной лодки, к тому, что, проходя по коридорам, нельзя размахивать руками… Труднее всего было привыкать к спертому, много раз переработанному воздуху.

Работы у врача в автономном плавании немного, поэтому, исполнив несложные обязанности, Витя занимался наукой: написал несколько статей по материалу, собранному за годы учебы, и – по просьбе Колдунова – методичку о тактике лечения абсцессов легкого.

А ночами, лежа на койке в медицинском отсеке, он мечтал, что Аня ждет его на берегу, как жены других офицеров. Мы все равно будем вместе – говорил он ее фотографии. Фигурка ангела, доставшаяся ему в далекую новогоднюю ночь, всегда была при нем.

От тяжелого воздуха плохо спалось, и он по крохам перебирал совместную жизнь с Аней. Воспоминания причиняли боль, но он не хотел избавиться от этой боли. Аня была его душой, и то, что она ушла, ничего не изменило.

– Виктор Сергеевич, вставайте!

Сначала он услышал топот, потом кого-то положили на койку у него в лазарете. Это был нехороший звук – звук обмякшего, безвольного тела.

Он молниеносно оделся и вбежал в амбулаторию, столкнувшись в дверях с двумя выходившими матросами.

На кушетке без сознания лежал один из офицеров, штурман. Его рубашка была в крови. Этот молодой парень иногда заходил к Вите поиграть в шахматы и наставлял его в азах морской науки.

Быстро надевая на плечо пострадавшего манжету тонометра, Витя приказал санинструктору Косте разрезать на парне белье. Костя сообщил, что штурман подвернул ногу, упал, напоровшись грудью на металлическое оснащение, и тут же потерял сознание.

Давление упало почти до нуля. На левой половине груди штурмана был огромный кровоподтек. Витя аккуратно пощупал грудную клетку – ребра сломаны. Судя по всему, у парня тяжелые повреждения внутренних органов.

– Труп? – тихо спросил из-за Витиной спины командир.

– Подождите, Андрей Петрович.

Витя прослушал легкие – слева дыхание не проводилось. Понятно, у парня внутреннее кровотечение, причем очень серьезное. Иначе он был бы в сознании. Может быть, черепно-мозговая травма? Но тогда был бы редкий пульс и, наоборот, повышенное давление.

Налицо признаки геморрагического шока. С момента травмы прошло не больше пятнадцати минут. Если за пятнадцать минут он потерял столько крови, значит, повреждено сердце или крупный сосуд.

По правилам, если диагностируется кровотечение в плевральную полость, полагается ставить дренаж и наблюдать. В операционную берут, только если по дренажу продолжает поступать свежая кровь. Но ситуация со штурманом была немного иной. Излившаяся кровь поджала легкое, замкнутое пространство плевральной полости заполнилось, и темп кровотечения снизился. Если Витя поставит дренаж, давление в полости снова упадет и кровь со свистом выльется из дыры в сосуде.

Единственное спасение – немедленная операция! Но при вмешательствах на легких требуется искусственное дыхание, а Витино медицинское хозяйство приспособлено только для операций под местной анестезией.

Он подошел к переговорному устройству и вызвал начхима.

– Костя, готовим операционную. Андрей Петрович, прошу решить вопрос об аварийном всплытии. Если операция пройдет успешно, его нужно будет немедленно передать в госпиталь. И пришлите боцмана. У нас торакального ранорасширителя нет, он будет раздвигать ребра.

Они развернули бестеневую лампу. Костя принялся вскрывать пакеты со стерильным бельем и инструментами, Витя достал интубационный набор. Все приготовления заняли не больше пяти минут. Времени соблюдать стерильность у них не было, счет шел на секунды. Сердце слабо, но билось, с каждым толчком выплескивая из сосудистого русла очередную порцию крови. По всем канонам, парень был обречен – обычно с такими травмами пострадавшие не доживают до больницы.