Тайна оберега - Татьяна Милях

Не в силах совладать с собой, Левашов последовал за колдуньей. Девица зашла в воду и, погружаясь всё глубже, призывно манила. Евсей подходил к реке всё ближе.

– Вот так, не бойся, милый, шагни ещё шажок, – вязкой патокой обволакивали слова русалки, и Евсей ступил в воду.

Губы нечисти насмешливо растянулись, блеснув мелкими белоснежными зубками. Но, несмотря на то, что она продолжала отступать, княжич неожиданно замер. Русалка нахмурилась.

– Иди ко мне! – приказала она, но Евсей стоял, как вкопанный. Левашов сам не понимал, что с ним. Ноги стремились вперёд, но будто пудовые гири повисли на них и, придавив к земле, не позволяли сделать ни шага. Гневно оскалившись, девица поспешила к жертве.

– Пойдём! – недобро прищурившись, зашипела она, но Евсей не сдвинулся с места. – Ну, хорошо! – угрожающе улыбнулась колдунья и, снова запев, протянула руку.

Предчувствуя беду, Левашов зачаровано следил за белоснежной ладонью. Казалось, рука речной девы испускает слабый голубоватый свет, и чем ближе она становилась, тем сильнее его пронизывало мертвецким холодом. Сердце княжича судорожно билось, но он так и не мог пошевелиться. Глаза русалки зловеще блеснули, и она прикоснулась к человеку. Но стоило девице дотронуться до груди Левашова, как, пронзительно взвизгнув, она отпрянула. Моментально прекратив петь, водяная ведьма в недоумении уставилась на свою пылающую алым огнём ладошку. Желая загасить жар, она поспешно опустила руку в воду. Раздалось сердитое шипение, и облачко белого пара, всколыхнувшись над гладью реки, взметнулось ввысь и грациозно растаяло в воздухе. От прикосновения нечисти грудь Евсея тоже обожгло, но он не чувствовал боли, то было блаженное тепло.

Русалка отступила глубже в воду и, склонив голову, насторожено уставилась на княжича.

– Чего у тебя там? – спросила она, и Евсей, сам не понимая, что могло обжечь и его, и колдунью, растеряно взглянул на свою грудь. Запустив руку за пазуху, Левашов извлёк дар Таяны.

Увидев оберег, русалка зло скривилась:

– Таянка подарила, – догадалась она. – А я-то думаю, чего это на тебя мои заклятия не действуют?! – фыркнула нечисть, но неожиданно широко открыла глаза. – Так как же она любит тебя! Ты обманул её, обидел жестоко, сердце разбил, а она продолжает тебя оберегать? А любовь её настолько сильна, что защищает от чар колдовских?! – изумилась речная дева, и из её глаз покатились слёзы.

Скатываясь по щекам, прозрачные капли, блеснув таинственным светом, падали в реку. Коснувшись зеркальной глади, они, издавая мелодичный звон, тут же превращались в жемчужины и плавно погружались на дно. Печально взирая на княжича, русалка молча плакала. Наконец она нахмурилась и опустила глаза. Постояв некоторое время в унылой задумчивости, водяная дева вновь вскинула ресницы, и словно ветром обдуло Евсея.

– Так вот что я скажу тебе, княжич, – нарушила тишину русалка. – Не будет тебе без Таяны счастья! – и, победно улыбнувшись, она осушила глаза. – Слышишь? Не будет!

Слова колдуньи громко разнеслись по воде, и она нырнула в воду. Заворожённо уставившись на круги, оставленные русалкой, Левашов так и не решался пошевелиться, но тут нечисть показалась уже на середине реки и, злорадно засмеявшись, она вновь воскликнула:

– Не будет тебе счастья, Евсей! Потерял ты счастье своё, княжич!

Смех водяной девы звонким журчанием прокатился по реке, сердце Левашова беспокойно сжалось, и он зажмурился…