Останься со мной - Джессика Кансоло

Эйден с сердитым смешком бросает костюм на кровать.

– Меня от него тошнит.

* * *

Эйден примерил купленный Эндрю костюм, и хотя я не видела его своими глазами, он заверил меня, что наряд сидел сногсшибательно. Когда Эйден закончил с примеркой, мы отправляемся по магазинам. Мы взяли Шарлотту не только потому, что она «эксперт по покупкам в последнюю минуту», но и потому, что ей нужно отвлечься. Чейз по-прежнему ее избегает, точно так же, как я избегаю Мэйсона.

Сначала мы идем в мужской отдел, где Эйден примеряет пару обуви и сразу же покупает ее на оставленные Эндрю деньги.

Мы добираемся до бутика за час до его закрытия, и я оставляю за Шарлоттой право суетиться и выбирать для меня наряды.

– Эй, не волнуйся так, – говорю я с сарказмом Эйдену, который разглядывает платья, словно очнулся на другой планете.

Он обращает на меня всю силу своей улыбки, и у меня перехватывает дыхание.

– Все не так уж и плохо. Если не обращать внимания на то, куда мы идем, то это похоже на репетицию выпускного.

Улыбка на моем лице замирает. Я ощущаю тяжесть его слов.

Он хочет пойти со мной на выпускной. Он думает, что я приду на выпускной.

Однажды я чуть не потеряла Эйдена из-за всей лжи. Теперь я здесь, снова лью ложь ему в уши. Как долго я буду хранить секрет? Сколько я буду позволять ему думать, что у него есть со мной будущее? Я ужасный, ужасный человек.

Эйден неверно истолковывает мою реакцию.

– О, я не хотел сказать, что ты обязана идти со мной на выпускной.

Я отвожу взгляд.

– Нет. Я пошла бы с тобой.

Пошла бы.

Прежде чем Эйден успевает сказать что-то еще, я резко разворачиваюсь и иду в примерочную, где Шарлотта уже выгрузила кучу платьев.

– Как же это здорово! – Она улыбается, с тоской глядя на все платья. – Я немного завидую, что мне не светит роскошный наряд, но наряжать тебя все равно здорово!

– Спасибо, Шарлотта.

Я снимаю красное платье с крючка, пристально его изучаю.

– Не за что! Не могу дождаться выпускного! В следующий раз мы будем мерить платья вместе! – Она смеется и выходит из примерочной, крича Эйдену, чтобы он не смотрел.

Я тем временем остаюсь внутри, размышляя над словами подруги. Сердце в груди невольно сжимается. И снова речь о выпускном. Шарлотта – второй человек, которого я предам.

Я закрываю дверь, смотрю на платья, хмурясь. Мне уже совсем не весело. Как долго я буду притворяться, что я обычный подросток? Как долго я буду игнорировать, отталкивать проблемы? Даже если взять ситуацию с Мэйсоном. Смогу ли я рассказать ему об измене отца, а потом просто исчезнуть с лица земли?

– Ты готова? – Шарлотта взволнованно стучит в дверь, вырывая меня из мыслей.

– Конечно, одну секунду! – отвечаю я, срывая с себя одежду и надевая первое попавшееся платье. Я даже не смотрю в зеркало, прежде чем открыть дверь.

Глаза Шарлотты расширились, заблестели.

– Да! Это то самое платье! – Она хлопает в ладоши и практически визжит.

– Это первое, которое я примерила, – напоминаю я, чувствуя себя виноватой, что не так взволнована, как следовало бы.

– И что? Ты хоть посмотрела на себя? Повернись, я застегну. – Положив руки на голые плечи, она поворачивает меня лицом к зеркалу, и у меня сразу же перехватывает дыхание.

– Боже, – это все, что я могу сказать.

Черное платье спускается с плеч, оставляя обнаженной верхнюю часть груди. Глубокий вырез не выглядит неуместным, но и не кажется слишком скромным. Оно обтягивает меня, придавая изгибы там, где я и не подозревала, что они у меня есть, и ослабевает примерно от середины бедра, элегантно ниспадая до самого пола. Разрез идет снизу и до левого бедра.

– Боже – это мягко сказано! – У Шарлотты, наверное, щеки болят от такой широкой улыбки. – Я так рада, что выгнала Эйдена! Нельзя, чтобы он увидел платье. Он бы обглодал твои кости!

– Шарлотта! – Я смеюсь. Мое настроение немного поднимается.

Платье великолепно, и я чувствую себя в нем прекрасной. Голова кружится, и в голову лезут мрачные мысли. Но разве чувствовать себя счастливой запрещено? Да и почему бы не надеть платье и не притвориться, что это мой выпускной? Ведь у меня даже не будет настоящего выпускного с Эйденом! А раз уж я хотела бы пойти на бал с ним, то нужно использовать возможность по максимуму.

– Пойду за туфлями! – Шарлотта хихикает.

Ее волнение заразительно. Она быстро поворачивается и бежит в отдел обуви.

Глядя на себя в зеркало, я делаю глубокий вдох. Решение принято. В миллионный раз с тех пор, как я встретила Эйдена, я позволяю себе быть эгоисткой. Да, я позволю себе притвориться, что это наш выпускной, – тот, которого у меня никогда не будет. И я не стану обращать внимание на нытье в сердце, на все, что убеждает меня в том, что я причиню боль людям, которые мне дороги, включая себя.

* * *

Мы возвращаемся домой. Эйден даже не догадывается, какое платье мы купили, – так захотела Шарлотта. Я демонстрирую наряд Аннализе, которая хлопает от восторга и объявляет остаток вечера девичником.

Пока Шарлотта готовит на кухне маски для лица, мы с Аннализой сидим в моей комнате, собирая лаки для ногтей, чтобы иметь возможность выбора. Внезапно у Аннализы звонит телефон. Она смотрит на номер на экране, и выражение ее лица тотчас меняется. Я понимаю, что что-то не так. Анна выходит в коридор и отвечает на звонок.

– Что случилось? – спрашиваю я, когда она садится обратно на пол напротив меня.

– Ничего. – Анна отстраняется, но вдруг, к моему удивлению, меняет свое мнение. – Это был Люк.

Она только что ответила на звонок своего брата? Полагаю, это прогресс. Раньше его номер был заблокирован, и она проклинала день его рождения.

– Он звонил из тюрьмы. Его арестовали пару дней назад и обвинили в убийстве Грега. Убийство второй степени. – Она смотрит вниз, возясь с лаком.

– Мне очень жаль, милая, – искренне жалею я.

– Почему? Не извиняйся. Я не сожалею. Он заслужил это, – заявляет она яростно, может быть, даже слишком. Мне кажется, что на самом деле она пытается убедить только себя.

Мое короткое молчание побуждает ее продолжать разговор:

– Он дерьмовый брат, и он убил человека! Дерьмового человека, но все же! К тому же он убил мою маму! Вот и пусть катится.

Она определенно пытается убедить сама себя.

– Почему ты говоришь, что он убил твою маму, Анна? Я думала, это сделала ее зависимость, – я спрашиваю мягко, потому что знаю, что для нее это чувствительная тема, но я все равно хочу помочь.