Останься со мной - Джессика Кансоло

Она делает шаг ближе. Я заставляю себя расправить плечи и остаться на месте, не отступая. Синяки под глазами, которые она скрыла макияжем, более заметны вблизи, и она кажется другой. Может быть, старше. Хотя характер ее совсем не изменился.

– Райан считает, что с тобой что-то не так. И не только в том смысле, что ты тупая маленькая сучка. Эндрю Кесслер хочет разрушить жизнь Эйдена, а мы разрушим твою. – Она подходит еще ближе, насколько это возможно, и на этот раз я отступаю. – Все тайное становится явным, милая. Так что не путайся под ногами.

Я открываю рот, чтобы ответить язвительной репликой (в чем я великолепна), но мысли почему-то не идут в голову. Честно говоря, я немного взволнована. Отношения с Райаном ее заметно изменили. Она кажется более сосредоточенной, расчетливой, менее склонной к истерикам. Кейтлин всегда казалась немного устрашающей, но теперь от нее веет угрозой.

Видимо, мое лицо выдает тревогу, потому что Ноа вмешивается и отталкивает ее от меня.

– Отвали, Кейтлин.

Она одаривает его расчетливой улыбкой, которая не доходит до глаз.

– Не обращайся со мной, как с убийцей. Я не убийца, и у меня нет братьев-преступников, да, Аннализа?

Черт. Зря она это сказала.

Аннализа быстро поворачивается к Кейтлин.

– Что ты сказала? – спрашивает она негромко, предупреждающе.

– Райан рассказал мне, что Люк Монтли, который будет гнить в тюрьме за убийство его отца, из твоей семьи отбросов-наркоманов, – практически пропела она, достаточно громко, чтобы весь коридор услышал.

У Аннализы и Люка разные фамилии, поэтому, когда его имя появилось в новостях, никто ничего не понял. Хотя у Аннализы не самые лучшие отношения с братом, мы все знаем, как сильно она реагирует и как переживает, что ее брат в тюрьме.

Я кладу ладонь на руку Аннализы, предупреждая ее не реагировать так, как хочет Кейтлин.

– Твой брат получает удовольствие от убийства невинных стариков? Ты тоже этим занимаешься в свободное время, Аннализа?

Все, что сдерживало меня раньше, внезапно исчезает, поскольку Кейтлин угрожает не мне, а моей подруге. Протиснувшись мимо Ноа, я подхожу к Кейтлин так близко, что могу сосчитать каждую ресничку.

– Будь осторожна, Кейтлин, – предупреждаю я низким голосом, убедившись, что она понимает каждое мое слово. – Я знаю, что твоя мама – директор и ты думаешь, что неприкосновенная, но я обещаю тебе: нажмешь не на ту кнопку – и ничто не помешает нам нажать в ответ.

– Я просто констатирую факты, – уверенно заявляет Кейтлин. В ее глазах отсутствует страх.

Аннализа обходит Ноа, уверяя, что не наделает глупостей. Я тем временем отступаю, чтобы она могла подойти к Кейтлин. Похоже, Аннализе требуется много сил, чтобы стоять так близко и сохранять спокойствие. Она фактически борется с инстинктом, желающим уничтожить эту стерву.

– Еще раз заговоришь обо мне или моей семье, и я найду тебя и сделаю так, что никакая пластика тебе не поможет.

От тона Аннализы у меня мурашки бегут по позвоночнику, а ведь она даже не со мной разговаривает. Кейтлин выглядит совершенно невозмутимой. Вероятно, она уже много раз слышала угрозы Аннализы.

Кейтлин улыбается, как будто она только что выиграла игру, о которой мы с Аннализой даже не подозревали.

– Не суй свой чертов нос, куда не надо, и тогда, может быть, у вас получится избежать проблем.

Уголки ее губ приподнимаются в зловещей, удовлетворенной улыбке. Она разворачивается и уходит, оттолкнув младшего школьника с дороги прямо в шкафчик. Макайла следует за ней.

– Ого, кто-то принял с утра дополнительную дозу яда, – говорит Ноа, наблюдая, как Кейтлин исчезает за углом.

Я не слышу, что отвечает Аннализа, поскольку мой мозг сосредоточен на том, что только что было сказано. Все тайное становится явным.

Я была не прочь повздорить с Кейтлин, как в старые добрые времена, почувствовать себя нормальной и отойти от всех этих историй, связанных с попытками убийства и политическими скандалами, но, очевидно, Кейтлин начала свою игру. Она что-то знает? Она близка к тому, чтобы меня разоблачить? Если она копнет достаточно глубоко, то наткнется на секрет, который намного больше, чем она или кто-либо еще мог себе представить.