Прекрасный секрет - Кристина Лорен

Глядя ему в глаза, я попросила.

– О, милая, я… о… О боже!

Да.

Да.

– О! О! Я сейчас… О! Я…

У него закатились глаза, член набух еще сильнее, и с беспомощным стоном он кончил.

Руки Найла ослабели и легли мне на плечи. Я отстранилась, целуя головку и слизывая сперму, потом поцеловала его живот и села на пятки.

Он открыл глаза, сделал глубокий вдох и уставился на меня.

– Руби… Это было…

Я рассматривала его все еще твердый член, торчащий из брюк, живот и грудь, покрытые яркими пятнами помады, и растерянно-блаженную улыбку. Сказала:

– Чувствую себя преступником, оставившим кучу улик.

Он рассмеялся, окинув взглядом свое тело.

– Я определенно не чувствую себя жертвой преступления. – Его большие ладони опустились вниз, приводя в порядок брюки. – У меня просто нет слов.

– Хорошо. – Я провела пальцем по уголку своего рта, гордо улыбаясь.

Он взял меня за локоть и помог встать.

– Колени?

– В порядке.

Мы молча застегнули его рубашку, а потом я провела руками по его плечам, пока он старательно завязывал галстук. Мне хотелось, чтобы он сжал меня в объятиях, поцеловал, почувствовал свой вкус на моих губах.

– Руби?

Я взглянула в его лицо.

– М-м?

– Спаси…

Я положила пальцы ему на губы, и мое сердце упало.

– Не надо.

– Не благодарить тебя? – спросил он из-под моих пальцев.

– Нет.

Секунду Найл выглядел растерянным, потом осторожно отвел мою руку.

– Но это было потрясающе.

– Мне тоже понравилось.

Он посмотрел мне в глаза.

– Правда?

– Когда ты хочешь кого-то, как я хочу тебя, доставлять удовольствие чуть ли не приятнее, чем самой наслаждаться.

Он молчал, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу, на которой, видимо, не осталось ни следа помады.

– Я, наверное, в беспорядке?

– М-м-м, – промычал он, наклоняясь и целуя меня. – Еще каком. Мне нравится.

Поцеловал меня крепче, приоткрыв губы и скользнув языком в мой рот. Отстранился и посмотрел на свой указательный палец, поглаживавший мою шею.

– Я все-таки в изумлении от… – начал он и умолк, сжав губы и покачав головой.

– От переживаний? – спросила я.

– Да. Переживания. Но я понятия не имею…

Я подождала, пока он договорит, но он просто кивнул и сказал:

– Ладно.

Внезапно я поняла, что имел в виду Макс, когда говорил, что к Найлу трудно пробиться снаружи. Дело не в том, чтобы соблазнить Найла. Дело в том, чтобы помешать ему замкнуться в себе сразу после.

– Я пойду приведу себя в порядок. – Я потянулась, поцеловала его в щеку и пошла к двери. Осторожно выглянула в коридор – никого. И бросилась в туалет.

Оказавшись внутри, я посмотрела на себя в зеркало: припухший розовый рот, следы помады на лице, потекшая тушь.

На самом деле мне не требовалось, чтобы Найл заканчивал свою мысль. Я и так знала, что он имел в виду, даже если он сам не до конца понимал это. Я все-таки в изумлении от переживаний… но я понятия не имею, что делать с тобой после этого.

Если после обеда Найл был так же рассеян, как и я, он не подавал вида. Его внимание было сосредоточено на выступавшей, которая рассказывала о планах. Он тщательно записывал и почти не смотрел в моем направлении. А я все еще чувствовала губами его форму и помнила короткие задыхающиеся вздохи, которые он издавал, перед тем как кончить. Но не могла в это поверить. Мы занимались этим прямо в кабинете. Я стала вести себя совсем неосторожно.

Черт меня побери, если я стану сожалеть о своих сексуальных желаниях, но я не позволю ему сделать меня безответственной.

Но… после сегодняшнего утра, после минета и того, как он снова замкнулся в своих мыслях, я чувствовала себя неуверенно. А я терпеть не могу это ощущение.

Я передвинула ногу под столом и коснулась его ноги. Он изумленно взглянул на меня, и по его глазам я поняла, что он угадал мое беспокойство. Я хочу знать, что с тобой все в порядке.

Он прижался ко мне щиколоткой, и это был такой же наш секрет, как и то, что под дорогой рубашкой вся его грудь измазана помадой. Секрет только для двоих.

Я никогда не задумывалась о том, сколько нервных окончаний существует в человеческой ноге, но в течение ближайших двух часов я почувствовала их все. Я ощущала каждое движение его ноги и каждое прикосновение ткани. Я чувствовала жар его тела и при этом не могла ничего сделать. Безумие. Когда пришла его очередь выступать и он встал, я смотрела на те части тела, которые носили следы моей помады. Я сохраняла невозмутимое выражение лица, но внутри вся пылала.

Возвращение в Штаты не означало, что с меня снимаются мои обязанности по отношению к Англии. Когда я не была с Найлом, мне приходилось работать дополнительные часы. Я закончила курсовую работу, но если я рассчитываю осенью попасть в программу профессора Шеффилд, мне нужно еще многое сделать. Именно поэтому я решила отказаться от ужина с коллегами, хотя это означало, что я пожертвую временем, которое могла бы провести с Найлом.

Поскольку Найл был руководителем нашей группы, он не мог не пойти. Бросив на меня извиняющийся взгляд, он сказал, что присоединится ко всем в ресторане через полчаса.

Я направилась к лифту, вздрогнув, когда он догнал меня. Мы могли бы проводить каждую свободную секунду вместе, но сегодня нет. Меня одолел приступ упрямства и нежелания что-то объяснять.

– Все хорошо? – спросил он, когда следом за нами в лифт вошли люди.

– Да. – Я с улыбкой оглянулась на него. – Просто несколько часов мне надо побыть взрослым человеком, и это заставляет меня капризничать.

Он не мог ни поцеловать меня, ни ласково прикоснуться. Все казалось таким шатким. Наши отношения – словно карточный домик, и я начала понимать, почему он не торопится в плане близости: как таковых нас еще нет. Нет моментов, когда я могу подумать: о-о, это мой парень.

В глубине души я думала, что осложнила дело рассказом о Поле. Это правда, что я до сих пор время от времени вспоминаю об этом, но большей частью я горжусь тем, что смогла пережить это и не позволила этой ситуации повлиять на меня. Мне надо убедиться, что Найл это тоже понимает.

– Ты будешь работать в отеле? – спросил он.

Я кивнула, и мы вышли из здания.

– Я тебя провожу.

Я улыбнулась и поблагодарила его.