Сколько стоит любовь? - Стефани Лоуренс

– Понимая, что дело нечисто, – продолжал Рас, – я ничего не сказал. Но этих лошадей никто и не думал тренировать. На них только изредка выезжали, но к скачкам не готовили. Я понятия не имел, что это означает.

– Зато я имею, продолжайте. Рас вскинул брови.

– Вскоре, в самый разгар подготовки к скачкам в Ньюмаркете, я услышал разговор Харкнесса и старшего конюха Крома, злобного подлого негодяя, во всем угождавшего Харкнессу. Я как раз зашел в шорную за уздечкой и, поскольку знал, где она лежит, не зажег лампу. Харкнесс и Кром находились в стойле и не знали о моем присутствии.

– Именно эту беседу вы упомянули в письме к Прис?

– Да. Я не совсем понял, о чем идет речь, но поскольку они упомянули реестр, а мы собирались в Ньюмаркет, я решил, что все соображу на месте.

Стук в дверь возвестил о прибытии Джейкобса с подносом. Диллон выдвинул боковой столик. Слуга поставил поднос. Прис потянулась к чайнику. Диллон благодарно кивнул, и Джейкобс удалился.

Диллон подождал, пока Рас подкрепится хлебом с ломтиками ростбифа, глотнет эля из кружки.

– А потом…

Рас промокнул губы салфеткой.

– Получилось так, что эти две лошади прибыли в Англию вместе со всей командой, но едва мы высадились в Ливерпуле, Кром их увел. Я так и не узнал, куда именно. Поскольку Кромарти не путешествовал вместе с командой, я задался вопросом, знает ли он о том, что творится в его конюшне. Он владелец, хорошо разбирается в лошадях, но много времени с ними не проводит, не говоря уже о том, что никогда не занимается тренировкой. Я предположил, что ему ничего не известно.

Рас снова отхлебнул из кружки.

– Дальше было вот что. У нас имеется большой гнедой конь Смерч, очень хороший скакун. Кромарти выставлял его на скачки последние два сезона, и тот показывал неплохие результаты. На первых же скачках в Ньюмаркете он оставил позади всех остальных. Естественно, его записали на следующие скачки, проходившие три недели назад. Но за неделю до скачек что-то в нем показалось мне… странным. Нет, он выглядел совершенно так же, как всегда, но я был готов поклясться, что это не Смерч. Я знаю, это кажется вздором, но лошадь была другой. Конюхи не знали, что и думать: лошадь словно их не узнавала. Но гнедым занимался Кром. Остальные, если не считать меня и Харкнесса, почти не подходили к нему, а Кром с Харкнессом особо ни о чем не распространялись.

– Вы кому-то рассказывали о своих подозрениях? – спросил Диллон.

Рас покачал головой:

– Я промолчал, а остальные вели себя так, будто ничего не произошло. Но настоящий шок я испытал, когда на следующий день Смерч вернулся. – Он осушил кружку и покачал головой. – Все это было… трудно понять. Но через два дня другой конь появился в конюшне. Он бежал вместо Смерча и пришел пятым. Только тогда я догадался, что происходит, и хотел уже пойти к распорядителям скачек. Наутро я прибежал в конюшню удостовериться, что был прав, но, увы, Смерч уже был на месте. Потом Харкнесс решил, что Смерчу нужно отдохнуть. Его отправили в Ирландию, и на этом все было кончено.

Я окончательно утвердился в своих подозрениях, но не имел никаких доказательств. Оба коня исчезли, а если бы я попытался что-то сказать, слово Кромарти перевесило бы мое. У самых резвых лошадей бывают свои неудачи, и что можно против этого возразить?

– Но почему они постоянно меняли лошадей? – нахмурилась Прис.

– Двойник должен был находиться в хорошем состоянии, чтобы пройти проверку перед скачками, – пояснил Диллон. – Если лошадь не подготовлена, как требуют правила, распорядители могут не допустить ее на скаковой круг, что равносильно проигрышу: не будет желаемого эффекта, потому что на лошадь никто не поставил. Кроме того, распорядители могут начать расследование деятельности тренера, а мошенники боятся этого как огня. Поэтому на осмотр представляется настоящая лошадь. И поскольку нельзя рисковать тем, что обоих коней могут увидеть одновременно, они время от времени меняют их местами.

Прис кивнула и обратилась к Расу:

– И ты решил взглянуть на Реестр пород?

Рас покачал головой:

– Не тогда. Почти сразу случилось кое-что еще. У Кромарти была молодая кобылка-двухлетка, настоящая молния на четырех ногах. В забегах на короткие дистанции ей нет равных. Я работал с ней с того дня, как нанялся к Кромарти: она молода и нуждается в подготовке. Фурия выступала в первых скачках и летела быстрее ветра. Во второй скачке она была еще лучше. Но через неделю, после отправки Смерча, я пришел в конюшню, и передо мной была не Фурия. Не знаю, как они это делают, но я не мог найти ни единого различия. И физически она была в той же форме. Все, кроме одного: это не Фурия.

– А кто тренировал Фурию? – спросил Диллон.

– Кром. Человек Харкнесса.

– Значит, никто не мог подтвердить ваших подозрений?

– Нет, но этого и не понадобилось. У меня было доказательство. Фурия ненавидит красные яблоки, хотя большинство лошадей их любит. Я протянул яблоко той, что стояла в ее деннике, и она одним махом слизнула его с ладони. И в этом была моя ошибка: Харкнесс увидел эту сцену. Он ничего не знал о Фурии и красных яблоках, но наверняка упомянул об этом Крому. Эти двое – одного поля ягоды, и Кром понял, что все это означает.

– И объяснил Харкнессу, – выдохнула Прис. – Что же сделал ты?

– Еще большую ошибку, – признался Рас. – Отправился к Кромарти, джентльмену и аристократу. Я был уверен, что он тут ни при чем. У меня было времени ровно столько, сколько понадобится Харкнессу найти Крома и спросить про яблоко. Он был шокирован. Возмущен и потрясен. – Рас горько усмехнулся. – Теперь я понимаю: он был вне себя, сообразив, что его вот-вот уличат, но в то время я ничего не заподозрил. Он велел предоставить все ему и пообещал немедленно решить эту проблему. Я согласился и ушел. Правда, успел услышать, как он приказывает немедленно позвать Харкнесса. К тому времени как я добрался до конюшенного двора, мне стало не по себе. Что-то было неладно: разве Кромарти не должен был отмахнуться от сказанного мной? А он ловил каждое слово. И ни разу не запротестовал. Не расспросил меня о деталях. Поэтому я не вернулся к себе. Спрятался во дворе, пока не увидел идущего в дом Харкнесса. Потом подобрался к окну и стал подслушивать. Кромарти сообщил, что я все знаю, и они стали обсуждать, как избавиться от меня. Заставить навеки замолчать. Я не стал дожидаться их решения. Примчался к себе, собрал вещи и удрал.

– Куда именно? – не выдержала Прис.

– Первую ночь я провел в церкви Суоффем-Прайор, – ухмыльнулся брат. – Рассудил, что это последнее место, где Харкнесс и Кром станут меня искать. После этого я перебирался с места на место либо по ночам, либо во время тренировок. Но мне было необходимо добыть неоспоримое доказательство аферы, которую затеял Кромарти, иначе власти не смогут арестовать его и сообщников. Да и мне было слишком опасно выходить из укрытия.

Диллон слушал Раса и благодарил Бога за то, что он в отличие от сестры сумел верно оценить ситуацию, в которой оказался, и не стал рисковать зря. Порукой тому был страх, светившийся в глазах парня. Он знал, что постоянно находится в шаге от смерти. Скачки породистых лошадей считали спортом королей, однако их спорт имел свои темные стороны.