Звезда Интернета - Даника Стоун

– Мэди нарушила правила поведения школы, мистер Накама. Ее проект не приняли.

Взгляд отца метнулся к Мэди.

– Мэди… – протянул он с заметным разочарованием.

– Я не знала! – выкрикнула она. – Никто не предупредил меня, что на сайте нельзя размещать рекламу.

– Если бы это была единственная проблема, – спокойно продолжила миссис Прит, – я бы не стала вызывать вас сюда.

Она выпрямилась.

– Я пригласила вас потому, что обратилась с просьбой сделать вашей дочери формальный выговор с занесением в личное дело.

– Что?!

Мэди вскочила на ноги.

– Вы, должно быть, шутите!

– Мэди, пожалуйста… – сказал отец.

– Поверить не могу. Миссис Прит делает это специально. Она…

– Я бы хотел, чтобы вы объяснили, каковы основания для вынесения выговора, миссис Прит, – прервал Мэди отец.

– Она нарушила правила, – миссис Прит поджала губы, – еще раз.

– Объясните, – повторил Чарльз.

– В школу поступило анонимное сообщение, – сказала женщина, подвигая через стол к отцу Мэди стопку ксерокопий. Пристроив очки на нос, он поднес бумаги к лицу и начал читать.

– В этом сообщении, которое администрация восприняла очень серьезно, говорится и о других нарушениях, допущенных вашей дочерью при выполнении заданий.

Мэди нервно откинулась в кресле. Вся кровь отхлынула от конечностей, и руки стали ледяными.

– Я… я не понимаю…

– Информатор утверждает, что ты используешь работу другого ученика, который пишет опубликованные тобой блог-посты.

– Но это неправда!

– Информатор сообщает, что ты используешь приглашенных блогеров, которые…

– Но какое это имеет теперь значение!

Мэди потрясла распечатками писем мисс Родригес.

– Я уже не использую этот блог! Он никак не связан с…

– В данный момент наш дисциплинарный комитет изучает это обращение, – заявила миссис Прит, игнорируя слова Мэди. – Такова политика школы по отношению к любой жалобе на ученика. Одно из основных правил Милбернской академии, которое не может быть нарушено. Но важно также поставить в известность родителей обвиняемой, поскольку если вину Мэди докажут, ее итоговая аттестация по английскому будет отложена.

Лицо миссис Прит выражало холодное неодобрение.

– До тех пор пока она не выполнит другое задание, предложенное ей мисс Родригес. Если выполнит.

Подбородок Чарльза вздернулся, словно привязанный к нитке:

– По какой именно причине моя дочь должна выполнять новое задание? Она работала над своим блогом целый год. Она потратила на него сотни часов.

– Мне жаль, но я вынуждена сказать, что выпуск Мэди оказался под угрозой. Она нарушила правила и не окончит школу, если не подготовит нового проекта.

– Почему?!

Убей меня, боже. Пожалуйста! Мэди съежилась, ожидая, когда грянет гром.

Миссис Прит наклонилась вперед.

– Она нарушила нормы поведения школы, – спокойно сказала женщина. – Все записи, имеющиеся в ее блоге, были признаны не соответствующими школьным стандартам.

Лицо Чарльза Накамы побледнело, руки судорожно сжали стопку распечаток.

– У меня уже новый проект, – прошептала Мэди. – Я начала подготовку. Он будет готов к концу июня, пап. Я клянусь!

Миссис Прит сложила руки перед собой.

– Рада это слышать, Мэди. И надеюсь, что на этот раз ты ознакомилась с правилами.

В этот момент Мэди нестерпимо захотелось отшвырнуть стол и наброситься на женщину – такое почти всегда срабатывало в фильмах. Вместо этого она еще больше съежилась в кресле и пробормотала:

– Читала я ваши дурацкие правила.

– Хорошо. Ну а теперь, когда все прояснилось, – резко заявила миссис Прит, – нам, вероятно, следует обсудить перспективы на следующий год, поскольку Мэди, скорее всего, придется провести в старшей школе еще один семестр.

* * *

По пути к машине отец хранил молчание. Когда Мэди забралась внутрь, ее сердце так колотилось, что его удары грохотом отдавались в ушах. Чарльз присоединился к ней через пару секунд.

Хлопнула дверца.

Прошла минута. Потом две. Ничего. Отец смотрел в окно на шелестящую листву, на солнечные блики на машинах. Он тяжело дышал, а на щеках цвели красные пятна.

– Пап, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Он оглянулся.

– Например?

Губы его побледнели, а пальцы судорожно впились в руль.

– Ну, не знаю. Что-нибудь… хоть что. Пожалуйста.

– Я не могу, Мэди, я… – голос отца прервался.

– Что?

– Я поверить не могу, что ты меня обманывала.

Он говорил отстраненно.

– Моя собственная дочь. Ты…

Он казался таким сломленным, что на секунду у Мэди пропал дар речи.

– Я не обманывала.

Отец отпустил руль и сжал пальцами переносицу.

– Боже… о чем ты думала?

– Но я не знала…

– Вот именно. Мэди, ты не окончишь школу, если не сдашь этот предмет. Ты мне солгала.

– Я не лгала. Я просто не рассказывала тебе.

– Но почему?

Его голос впервые набрал силу.

– Почему ты не пришла ко мне? Ты не сказала мне ни слова.

– Потому что я справляюсь.

– Справляешься? Ты на грани вылета из школы.

Он потянулся к руке Мэди, до боли сжав ее ладонь.

– В последнее время я беспокоился только о Саре, а нужно было подумать и о тебе.

– Все в порядке, пап.

Он отпустил ее руку.

– Совсем нет. Я просто… Я плохо справляюсь с тем, что на нас свалилось в последнее время.

– Прости, пап.

Мэди подтянула колени к груди и обняла их руками, как только отец завел машину.

– Твоя мать будет в ярости, когда узнает об этом.

– Но ведь я не обманывала. Просто не рассказывала тебе.

Отец не обратил внимания на это объяснение. Он закинул руку на спинку ее сиденья и обернулся, чтобы убедиться, что они могут без препятствий выехать со стоянки.

– Мне никогда еще не было так неловко, как сегодня. Сидеть там и узнавать обо всем из вторых рук.

Их взгляды встретились.

– Ох, Мэди, если бы ты только рассказала мне все сразу. Ведь так вышло намного хуже.