Эвви Дрейк все начинает сначала - Линда Холмс

О похоронах позаботились родители Тима, Энди лишь привел Эвелет. Он почистил ее темно-серое шерстяное платье, отвез ее в церковь, где снова поддерживал ее, когда она выслушивала соболезнования. Это были люди, которые, как и Энди тогда, не знали, что она уже собирала вещи, когда раздался тот звонок из больницы. Каждые пять-десять минут он наклонялся к ее уху и спрашивал:

– Ты в порядке?

И всякий раз, когда он это делал, ее пронзала новая волна боли. Она могла бы поклясться, что каждый раз ее сердце словно выскакивало из груди. Ее внутренний голос тогда уже кричал ей: «Чудовище, чудовище».

Как только Энди привез Эвви с похорон домой, она сразу же легла спать. Еще несколько дней она лишь плакала, спала и вяло изучала содержимое тарелок с супом, перебирала тосты^[125], которые он приносил наверх на подносе. Через некоторое время Энди заставил ее посмотреть с ним пару фильмов, отобранных с особенной тщательностью – ничего слишком глупого, ничего слишком грустного, ничего с автомобильными авариями.

– Мне так жаль, – говорил он. – Мне так жаль, Эв. Чем я могу тебе помочь?

А она снова натягивала одеяло на голову. И только через несколько дней спустилась вниз, чтобы поесть, а еще через несколько дней они начали говорить о том, когда она будет готова жить одна.

Как-то раз, когда Энди вернулся после поездки домой, он рассказал Эвви, что люди везде о ней спрашивают, куда бы он ни пошел, и просят передать ей свои наилучшие пожелания. И она знала, как люди хвалили Энди. Она не раз слышала: «Ты так добр к ней. Ей так повезло, что у нее есть ты. Я не знаю, что бы эта девушка делала без тебя, Эндрю».

Время от времени это звучало даже от людей, которые регулярно видели саму Эвви. Они хотели, чтобы Энди рассказал им, какой на самом деле была Эвви. Они хотели, чтобы он объяснил бы им ее сдержанность в эмоциях. Также удивляло ее отсутствие в тех местах, которые она часто посещала.

– Ты уходила от него, – повторил Энди. – Значит, все это время ты… не скучала по нему. Или скучала?

Эвви покачала головой:

– Я понятия не имела, что надо было делать.

– Эвви, он… сделал тебе больно? Ты его боялась?

«Интересно, страх перед каждым разговором с ним считается? Считается ли напряжение, которое нарастало, когда он входил в комнату?»

– Нет, – ответила она. – Я лишь обещала ему, что не буду говорить с тобой о свадьбе. И я не знала наверняка, что точно уйду от него, пока не решилась. Но ему так ничего и не сказала. Я собиралась позвонить тебе.

Он кивнул и спросил:

– Ты собиралась уехать из города?

Хотя по интонации это больше походило на утверждение. Энди прекрасно понимал, что она не смогла бы уйти от Тима и остаться в Калькассете. Должно быть, она собиралась уехать подальше.

– Да, – кивнула она.

– И ты не собиралась попрощаться со мной или со своим отцом, с моими девочками.

– Нет, не собиралась.

Эвви хотела еще добавить, что оставила бы им записки, но ей показалось, что не стоит об этом говорить, что от этого будет только хуже.

– Эвви… я бы помог тебе найти жилье. Я бы отвез тебя куда угодно.

Она покачала головой:

– Я никому ничего не говорила.

За все время разговора Энди умудрился не повышать голос. Столь же ровным голосом он продолжил:

– Не могу поверить, что я понятия не имел о твоих планах. Много лет назад ты была первой, кому я сказал, что собираюсь развестись. Я рассказал тебе об этом раньше, чем своей матери.

Эвви слушала его, и ей все больше казалось, что Энди словно смотрит слайд-шоу в своей голове. Вот он говорит о тех днях, когда он приносил ей еду в спальню наверх, вот о похоронах Тима, вот о том, как он поддерживал ее на церемонии посадки деревьев. Эвви представила себе, как он мысленно меняет подписи на всех этих фотографиях. Он снова и снова повторял ей, что понимает все, что она считает странным и неправильным. Тогда он списывал все на потери, на горе. Но теперь ему предстоит терпеливо вынуть все эти фотографии и расставить на них новые метки, включая и пометку об этой лжи Эвви.

– Я не хотела отвечать на вопросы об этом, – призналась она. – Я думала, что все будут винить меня.

– Ты думала, что я буду винить тебя?

Да, он мог говорить ей, как эта мысль абсурдна, поскольку он никогда не давал ей повода думать о чем-либо подобном. Да, он был прав, но это не меняло того факта, что она собиралась всего лишь оставить ему записку, после которой он провел бы те же тринадцать дней, утешая ее отца. Но она была уверена, что действительно была готова уехать, не попрощавшись. Хотя она, наверное, все же навестила бы Энди или позвонила. Но она на самом деле собиралась уехать.

– Нет, – покачала головой Эвви. – Конечно, нет, я знаю, что ты это не все. Я не знаю, откуда у меня такие мысли. Мне очень жаль.

Наступившую тишину нарушил слабый звук с кухни, это включилась духовка. Он кивнул, но тут же добавил:

– Ты не должна извиняться.

Эвви опустила взгляд и впервые заметила, что она все еще носит свое кольцо, а он – уже нет. Он снял свое кольцо через два месяца после того, как Лори съехала. Энди был женат, а теперь не женат. А она была замужем, похоже, навсегда.

– Главное, что у нас с тобой все в порядке, – посмотрела на него Эвви.

Энди согласно кивнул.

– Конечно. У нас все в порядке, – заверил он и повернулся к ней, – и нечего слишком много думать об этом.

– Да. – Она потерла глаза.

Энди посмотрел на часы:

– Я не хочу тебя задерживать. И, если честно, мне пора домой. Утром на работу, а сегодня у меня был долгий день. Я просто не хотел ложиться спать, не поговорив с тобой.

– Ладно, – согласилась она. – Я рада, что нам удалось поговорить.

Они остановились у двери.

– Энди, – продолжила она, – мне жаль, что именно так ты узнал все это и что я не сказала тебе сама.

– Понимаю, – ответил он, позвякивая ключами в руке. – Может быть, я просто слишком ушел в работу?

– Я не хотела, чтобы кто-либо вообще знал. Так что никто и не знал.

Он медленно кивнул.

– Да, да, – повторил он и направился к двери.

– Увидимся в субботу? – спросила она, когда он вышел на крыльцо.

– Конечно.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, Эв.

Он спустился по ступенькам к своей машине и помахал ей, уже закрывающей дверь.