Право на одиночество - Ника Соболева

Некоторое время Бриар молчал, изучая меня своим ледяным взглядом. Вероятно, он ждал, что я засмущаюсь и отведу взгляд, но я продолжала смотреть на него с вежливой улыбкой. «Нашла ледышка на ледышку»…

— Максим, — вдруг произнёс он, переводя взгляд на Громова, — у вас талантливый заместитель. Она меня убедила. Я продам вам исключительные права на проект «Плюшевый мир», — Бриар ухмыльнулся.

— Мы можем подписать договор сейчас? — спросил Максим Петрович. Я подняла на него удивлённые глаза. Договор? На выставке? Это что-то новенькое…

Бриар, по-видимому, тоже не понял юмора.

— Что? — он с изумлением уставился на Громова. — Договор? Как вы себе это представляете? У вас есть с собой принтер?

— Принтера нет, но есть сам договор, — и Максим Петрович достал из своего дипломата распечатанный договор… даже с визой Королёва и с нашей печатью. — Осталось только вписать необходимые цифры вручную. Здесь, здесь и здесь — тиражи и рекламный бюджет.

Я почувствовала, что теряю челюсть. Ну и Громов! Вроде бы был не уверен в нашей победе… и всё равно подготовил договор! Обалдеть можно!

И ведь Бриару не отвертеться…

С круглыми глазами я наблюдала, как он подписывает договор со своей стороны, ставит печать и заполняет графы с недостающими цифрами.

Победа!

Когда мы уходили, Громов просто сиял. А Бриар, кивнув ему, вдруг взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал.

— Сегодня вечером в ресторане… — название я не разобрала, — состоится празднование дня рождения издательства. Нам двадцать пять лет. Я буду очень ждать вас, Натали, — он перевёл ледяной взгляд на Громова, — и вас, Максим.

Затем Бриар дал нам два приглашения и ещё раз повторил, что будет очень (даже повторил дважды — очень-очень) разочарован, если мы не придём.

Мы заверили его, что придём, и вывалились со стенда.

В полном молчании мы шли вдоль по линии A несколько минут, а затем Максим Петрович вдруг рассмеялся, повернулся и обнял меня.

— Наташа, мы победили! Вы были просто великолепны, спасибо! Без вас я вряд ли бы справился!

Удивительно, как он рад тому, что мы подписали договор, который принесёт деньги отнюдь не нам, а совершенно чужому дядьке (которого я, кстати, видела лишь однажды).

Впрочем, я была рада не меньше. Просто потому, что в очередной раз доказала самой себе — Ломов во мне не ошибся.

— Но как вы устояли? Перед его взглядом все обычно робеют…

Я улыбнулась.

— Бриар тоже человек, Максим Петрович. Две руки, две ноги, голова…

Громов ухмыльнулся, но почти тут же вновь стал серьёзным.

— Насчёт этого приёма… в честь дня рождения издательства. Я хочу предупредить вас, Наташа. Там лучше не отходите от меня ни на шаг.

— Почему? — удивилась я.

— Очень просто, — Максим Петрович вздохнул. — Томас Бриар… очень любит женщин. И только что он… скажем так, положил на вас глаз. Я уверен, что вы сумеете его отшить, да и насильничать Бриар точно не будет, но мне бы не хотелось, чтобы ваш отказ отразился на нашем с ним сотрудничестве…

— Отказ? — я сделала вид, что задумалась. — А зачем мне ему отказывать… Бриар очень привлекательный мужчина, пусть и немолодой. Я, пожалуй, соглашусь.

Увидев выражение ужаса на лице Громова, я расхохоталась.

— Наташа! — он возмутился. — А я ведь почти поверил… Вы умеете убеждать.

— А то, — я усмехнулась.

Меня, как ни странно, эта ситуация даже забавляла. А вот Громова, наоборот, беспокоила, поэтому после того, как мы вошли в ресторан, он с меня глаз не спускал.

И в начале мне показалось, что он зря беспокоится — Бриар с нами только поздоровался, как и со всеми остальными гостями. Я же решительно направилась к столикам с едой — всё-таки за весь день два бутерброда — это чересчур.

Вкусного тут было много, и мы с Максимом Петровичем, не стесняясь, принялась уничтожать запасы. Минут через тридцать к моему начальнику подрулил какой-то иностранный знакомый, а я, воспользовавшись моментом, решила наведаться в туалет.

Лавируя между гостями, я достигла заветной двери. Пробыв там минуты три, я вышла и сразу наткнулась на Бриара. Можно было бы подумать, что он очутился тут случайно, но я не была столь наивной.

— Добрый вечер ещё раз, Томас, — я попыталась пройти мимо, но он взял меня под руку и куда-то повёл, сказав только:

— Мне нужно с вами поговорить.

Я оглянулась. Громова не было видно, так что звать на помощь мне было некого. К сожалению, мысли читать Максим Петрович тоже не умел, поэтому я послушно пошла за Бриаром. Оставалось надеяться только на саму себя.

Толкнув одну из дверей без всяких опознавательных знаков, Бриар вошёл внутрь и потащил меня за собой. Мы оказались, к моему удивлению, на небольшом балкончике, увитом плющом. Здесь уже стоял небольшой столик, два плетёных кресла, два бокала и бутылка шампанского.

— Садитесь, Натали, — Бриар указал мне на кресло. Я послушно села и посмотрела на него, ожидая продолжения разговора. Но Томас молчал, разливая шампанское по бокалам. Закончив с напитками, он подал мне бокал и сам опустился в кресло.

Начинать разговор Бриар почему-то не спешил. Ну и шут с ним — решила я. Не мне надо, не мне и начинать.

— Вы, наверное, понимаете, зачем я позвал вас сюда, Натали, — наконец произнёс Бриар, повернувшись ко мне лицом. Взгляд его ледяных глаз просто обжигал.

Но я не собиралась облегчать ему задачу.

— Честно говоря, теряюсь в догадках, — ответила я как можно вежливее.

— Неужели? — он усмехнулся. — Не разочаровывайте меня, Натали. Увидев вас, я сразу понял, что передо мной чрезвычайно проницательная женщина. И очень, очень красивая.

В его холодных глазах мелькнуло нечто вроде восхищения. Я смилостивилась.

— Хорошо, я примерно представляю себе, зачем я вам понадобилась. Но очень примерно.

Бриар кивнул и продолжил:

— Тогда просто ответьте мне на один вопрос… Вы хотите вернуться в Россию?

Такого я не ожидала. Это он, вообще, о чём?

— Я немного не понимаю… — протянула я. — При чём здесь Россия?

— Всё просто, — Бриар глотнул шампанского и улыбнулся мне. — Я куплю вам дом в Америке и буду полностью вас содержать. Наряды, драгоценности — всё, что пожелаете.

— Взамен на сексуальные услуги? — уточнила я. Бриар кивнул.

Нет, ну каков наглец! Вот так, просто, без зазрения совести, предлагает стать любовницей в общем-то незнакомой женщине.

— Почему именно я? — я решила полюбопытствовать. — Там, в зале, ещё полно народу. И молодых девушек достаточно.