Право на одиночество - Ника Соболева

— Есть, конечно.

Всё. Я покорена!

Наша гостиница располагалась в самом центре Болоньи, около вокзала. Она была поистине шикарной. Светлый холл, лаконичный дизайн, бесплатный бассейн, платный бильярд и боулинг, ресторан и пиццерия… А уж когда я увидела номер!

Светлый ковёр с мягким ворсом на полу, лампы в стиле Тиффани, огромная кровать, большой гардероб, картины на стенах, зеркало в полстены, душ и ванная с джакузи!

Я хочу здесь жить.

Только я начала распаковывать свои вещи, как в дверь постучали. Это оказался Громов.

— Держите мой планшет. А это пароль от бесплатного вай-фая, — он протянул мне планшет и бумажку с каракулями. — Если вдруг не разберётесь с настройками, приходите, я покажу. Только через полчасика, сейчас я в душ.

Я кивнула, поблагодарила Максима Петровича, закрыла за ним дверь и, сев с ногами на кровать, включила планшет. Пару минут — и я вошла в свой скайп. Слава небесам, мой любимый блондинистый охламон был в сети. И тут же стал мне названивать.

На экране планшета появилось его усталое лицо с синяками под глазами, как будто он не спал уже несколько дней.

— Антош, — я вздрогнула, увидев его, — ты… почему ты такой помятый?

Несколько секунд он молчал, разглядывая меня. Потом усмехнулся:

— Пил.

— Сильно? — я нахмурилась.

— Достаточно.

Я вздохнула.

— Ты сердишься?

— Нет, пчёлка, — тихо ответил Антон. Его «пчёлка» порадовала меня — значит, не всё ещё потеряно.

— Обижаешься?

— На правду не обижаются.

— Антош… — как жаль, что я не могу сейчас его обнять… — прости меня. Давай забудем всё это, а? Ты же знаешь, что я тебя очень люблю, со всеми твоими недостатками. Ты не был бы собой без них…

— Я всё понимаю, пчёлка. Тебе не нужно извиняться. Ты права во всём. Да, я эгоист, я потребитель, я ни разу в жизни не совершал бескорыстных поступков. И… прости, что я в этот раз так бессовестно тебя домогался. Признаю, я действительно просто надеялся, что ты отдашься мне по причине своей доброты и безотказности… Ну и, само собой, я всегда считал себя неотразимым, — друг усмехнулся.

— Ты такой и есть, Антош.

— Для всех, кроме тебя. Ты всегда — была и будешь — исключением. Ты не такая, как остальные, Наташ. И я, наверное, никогда не смогу постичь всей глубины твоей души.

— Послушай, — я вздохнула, — перестань. Ты так говоришь, будто произошла какая-то трагедия, и я спасла чью-то жизнь. Пойми же — у всех есть недостатки, и их наличие совершенно не значит, что ты не заслуживаешь любви и уважения. Я люблю тебя, ты мой лучший друг, я всегда радуюсь, когда ты приезжаешь — разве этого мало?

Антон смотрел на меня с какой-то непонятной горечью. Я никогда не видела такого выражения в его глазах.

— Это очень много, пчёлка. Но я хочу большего.

— Не поняла? — я нахмурилась.

— Я объясню. За прошедшие годы, Наташ, я начал считать тебя своей. Ты права, я эгоист и собственник, я всегда только беру… а ты отдаёшь. Ты для меня — неиссякаемый источник сил. И в этот раз я… переступил некую черту. Я вдруг увидел тебя в другом свете. Увидел силу твоей души и твоих убеждений, понял, что ты не хочешь меня. А я ведь считал, что это невозможно, Наташ. Я заранее называл тебя своей — во всех отношениях, для меня это был просто вопрос времени… И вдруг — ты отказываешь. А потом этот твой Громов… подожди, не перебивай меня. Я знаю, что у вас ничего нет, ты для этого слишком… порядочная. Но я заревновал! Ты говорила о нём с таким уважением и восхищением… Пчёлка, у меня от ревности даже в глазах помутилось.

Я засмеялась.

— Не смейся, Наташ, это плохо. И после того, как ты на меня накричала, я понял… Я отношусь к тебе, как к своей собственности, к своей вещи. И это неправильно, так не должно быть… Ты… не презираешь меня после всего сказанного?

— Нет, — я покачала головой и улыбнулась. — Я люблю тебя, в который раз повторяю.

К моему удивлению, Антон закрыл лицо ладонями и застонал.

— Пчёлка, ты невозможна… Любая другая женщина оскорбилась бы после всего этого, а ты… говоришь, что любишь!

— Почему я должна оскорбляться, Антош? «Каждый ошибается в меру своих способностей», как говорила моя мама. Ты считаешь меня своей собственностью — ничего, это со временем пройдёт. Кстати, в каком-то смысле я действительно твоя. Люди ведь принадлежат друг другу, особенно близкие люди.

Улыбаясь, я смотрела, как Антон поднял глаза. Он изучал моё лицо и улыбку несколько секунд, а затем выдохнул:

— Как же я соскучился.

— Я тоже соскучилась. Слушай, прекращай пить и заниматься самобичеванием, хорошо? Ничего страшного не случилось, я по-прежнему жду тебя в гости любой день в году.

Антон вздохнул. Кажется, ему стало легче.

— Ты уже в Италии?

— Да, в гостинице. Хочешь, я буду тебе каждый день писать, как у меня здесь дела?

— Конечно, хочу.

Мы распрощались. Антон пообещал, что прекратит свой запой и будет больше спать. Я же, выключив скайп, вздохнула с облегчением. Этот разговор был трудным… Я всегда чувствую состояние близких людей, особенно их боль, и в этот раз боль Антона чуть было не выбила меня из колеи…

Он хочет большего… Может быть, стоило объяснить, что я бы дала ему больше, если бы у меня было, что дать?

Ведь когда ничего нет — нечего и давать…

Приняв душ и разобрав вещи, я постучалась в номер к Громову. Он открыл мне, одетый в белый гостиничный халат. Я смутилась.

— Извините, Максим Петрович, я просто хотела отдать планшет…

— А-а, вы уже поговорили? Я тогда тоже сейчас своим позвоню… — сказал он, забирая планшет.

— Максим Петрович, а вы не хотите пообедать и погулять по городу? Я немного проголодалась, да и Болонью хотела бы посмотреть…

— Конечно, — Громов кивнул. — Я буду готов через пятнадцать минут. Одну я вас не отпущу, мало ли что.

— Здесь вроде нет агентов Марины Ивановны, — я рассмеялась.

— Ну, придурков везде хватает. Идите пока к себе, я зайду за вами, хорошо?

Я согласно кивнула и вернулась в свой номер.

Ровно через пятнадцать минут мы с Максимом Петровичем выходили из гостиницы, вооружённые картой города и достаточным чувством голода.

— Куда пойдём? — спросила я, рассматривая карту.

— Я бы сначала поел. На той стороне улицы я вижу симпатичный ресторан… или можем вернуться в гостиницу, там тоже можно покушать.

Мы решили, что в гостинице поесть всегда успеем, перешли дорогу и зашли в ресторан. Цены там были не маленькие, но чувство голода пересилило желание сэкономить. Тем более, что весь этот банкет всё равно оплачивает издательство.