Право на одиночество - Ника Соболева

Громов настоял на бутылке красного итальянского вина и сырной тарелке. Мы оба заказали лазанью, а на десерт я соблазнила Максима Петровича своим любимым тирамису.

— Сравню его с московским, — улыбнулась я, отдавая меню официанту.

Откинувшись в кресле, я осознала, как устала. Дорога не была длинной, но почему-то очень утомила меня. Да и эта ссора с Антоном… такие вещи всегда выбивали меня из колеи.

— Наташа… могу я спросить?.. — услышала я тихий голос Громова.

— Да, Максим Петрович, конечно. Вы так говорите, как будто собираетесь вызнать у меня страшный секрет.

Он рассмеялся.

— Нет, просто… Это касается последних событий. Я всё забываю спросить… Когда вы набрали мой номер из кабинета начальника АХО… Почему именно мой? Почему вы не позвонили на охрану? Они же на два этажа ближе сидят.

Ого! Да, действительно…

— Максим Петрович, — я посмотрела Громову в глаза, — я понимаю, это было бы логичнее, но… в такой ситуации сложно рассуждать здраво. Я набрала ваш номер, потому что он первым всплыл в моей голове. Ну и… я доверяю вам. И я искренне сомневаюсь, что наши охранники примчались бы быстрее вас. Вы были на месте через полторы минуты, они бы пришли минут через десять, он бы успел меня раза два изнасиловать.

— Тут вы правы, — Громов вздохнул. — Охранники не побежали бы к вам со всех ног, а пошли степенно и спокойно… Ещё бы кофе по пути выпили. Или покурили…

Я рассмеялась.

В этот момент принесли наше вино. Громов разлил его по бокалам, я сделала один глоток и… сама решилась кое о чём заговорить.

— Максим Петрович… мне, честно говоря, до сих пор стыдно, что я предстала перед вами в таком неподобающем виде, с разорванной одеждой…

— Стыдно? — кажется, Громов поперхнулся. — Господи, Наташа, неужели вы думаете, что я виню вас в случившемся?

— Нет, я так не думаю, просто… мне неловко.

Вот и зачем я всё это говорю? Я сделала ещё глоток, чтобы не смущаться так сильно.

— Не переживайте, — Максим Петрович улыбался. — Я был слишком возмущён и не особо вас рассматривал. Но то, что я помню, — он рассмеялся, — заслуживает всяких похвал.

Я почувствовала, что моё лицо заливает краска. Щёки просто горели, захотелось приложить к ним что-то холодное.

— Как вы очаровательно покраснели, Наташа. Ну да, вы очень красивая девушка, это было бы глупо отрицать. И стыдиться в данных обстоятельствах вам нечего, можете мне поверить, — Громов по-прежнему смеялся, но смех этот не был злым или ехидным. Он смеялся очень весело и непринуждённо… и я рассмеялась в ответ.

— Спасибо, Максим Петрович. И за поддержку, и за… комплимент.

— Всегда пожалуйста. Могу добавить — вы самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо знал.

Если до этого я просто покраснела, то сейчас мне показалось, что я взорвусь от смущения.

— Максим Петрович…

Ответить я не успела — нам наконец принесли заказ. Отдуваясь, я принялась поглощать лазанью, но после комплиментов Громова кусок в горло не лез.

Однако… мне приятны его слова. Я слышала комплименты из уст разных мужчин, но ещё никогда мне не было так приятно, как в этот раз. Наверное, потому, что никого из тех людей я не уважала настолько сильно…

— Максим Петрович, я хотела вас спросить, — я решила сменить тему, чтобы наконец избавиться от своего смущения. — Почему вы ушли из «Ямба»? Если это, конечно, не тайна.

— Нет, это не тайна, — ответил он, пригубив вино. — Меня оттуда еле отпустили. Но, честно говоря, с тех пор, как там поменялся генеральный — как и у нас, в «Ямбе» генеральный не является владельцем издательства, он такой же наёмный работник, как и все остальные, — так вот, с тех пор всё изменилось. Юрий Павлович начал увольнять весь руководящий состав… заменяя его на своих родственников и друзей. Я против семейственности на работе, Наташа. И предпочёл уйти сам. Предложение Сергея Борисовича было очень кстати.

— Вы давно знаете Королёва? — уточнила я.

— Да, пятнадцать лет. Мы раньше работали вместе, в том же «Ямбе», но он ушёл в «Радугу» раньше. Сами понимаете — обычно люди не отказываются от руководящих должностей, — Громов усмехнулся. — В «Ямбе» он был коммерческим директором, а здесь стал генеральным. Пару лет назад Сергею, кстати, предлагали вернуться, но уже на должность генерального директора. Он отказался.

— Почему?

— Знаете, каким бы террариумом вам не казался коллектив «Радуги», поверьте мне, в «Ямбе» он намного хуже. И с каждым годом положение только усугубляется. Кроме того, Сергей не хотел бросать здесь Крутову, без него она бы не продержалась на должности и двух дней.

— Он её так любит? — спросила я с удивлением.

— Любит-не любит, но живёт с ней уже больше десяти лет, с тех пор, как умерла его жена. Сергей сказал мне, что раньше Марина не была такой, это у неё в последнее время слегка… снесло крышу.

— У неё не крышу, у неё весь дом снесло… вместе с фундаментом, — фыркнула я. Громов ухмыльнулся.

— Возможно. Во всяком случае, я сейчас звонил Королёву… И он просил передать вам, Наташа, искренние извинения от Марины Ивановны. Сказал, что она позже и лично извинится.

— Ничего себе, — протянула я. — Неужели совесть проснулась?

— Почему бы и нет, — Громов отодвинул от себя тарелку с доеденной лазаньей и пробормотал:

— Всё-таки у них очень большие порции, я не уверен, что в меня ещё и десерт влезет…

— Впихнём! — я салютовала ему бокалом и, отправив в рот очередную порцию лазаньи, вдруг услышала:

— Наташа, а вы замужем?

Да, неожиданно…

— Нет, — ответила я коротко.

— А не собираетесь?

Я подняла глаза на Громова. По его лицу было сложно что-либо понять… Просто вежливо-заинтересованная улыбка.

— Нет, — я покачала головой. — А почему вы спрашиваете?

— По двум причинам. Во-первых, если бы вы были замужем, то скорее всего, ушли бы в ближайшее время в декрет, а мне очень не хочется вас терять. По крайней мере в ближайшие два года. А во-вторых… я не очень понимаю, как такая… замечательная во всех отношениях девушка может быть не замужем.

Ох. Если бы это сказал кто-нибудь другой, я бы рассердилась, но от Громова я была рада слышать подобные слова… Удивительно, вроде ничего особенного, да и нечто похожее он уже пару раз говорил, но почему-то стало тепло и радостно.

— Вы же меня совсем не знаете, Максим Петрович, — я смущённо улыбнулась.

— Я знаю вас вполне достаточно, чтобы сделать определённые выводы. Впрочем, чему я удивляюсь… современные молодые люди совершенно не разбираются в женщинах.

Наконец я справилась со своей лазаньей. Да, если бы Антон видел, сколько я сегодня съела… он бы порадовался, а то вечно ноет, как я похудела. А ведь ещё десерт! И сыр мы не доели…