Две недели ожидания - Сара Райнер

Адам чувствует, как мобильный вибрирует в кармане. Кто бы это ни был, может подождать, думает он. Пациент важнее.

Он подходит к кровати тихой походкой.

– Как вы сегодня, мистер Малхотра?

Старик спит. Адам приходил в этот дом несколько раз за последнюю пару недель, часто все обстоит именно так.

– Он не так уж хорошо себя чувствует, доктор, – говорит жена мистера Малхотры, прижимая сари к груди, словно бы защищаясь таким образом от собственных наблюдений.

– Есть изменения? – спрашивает Адам. Одного взгляда на пациента достаточно, чтобы понять, что женщина права: дыхание мистера Малхотры стало более поверхностным, губы потрескались и высохли.

– Он не ест, – тихо говорит миссис Малхотра.

– Вообще не ест?

Она прикусывает губу.

– Вообще.

– Ох, печально это слышать. Вы ему давали легкую пищу, как я велел?

– Я приготовила ему кичади^[23], но… – она жестом показывает на чашку с бледно-желтой субстанцией на туалетном столике, – он так и не притронулся, вы ж видите.

– Можно спросить, а что такое кичади?

– Рис, чечевица и овощи, доктор. Совсем не острое. Ему очень нравилось, особенно когда он плохо себя чувствовал. Говорит, что это напоминает ему детство.

Она тяжело вздыхает, Адаму ее очень жаль. Он часто сталкивался с подобными ситуациями, поскольку на его участке в Солтдене много пожилых людей. Мужу миссис Малхотра недолго осталось, он это видит и понимает, что она тоже в курсе. Самое большее, что он может сделать, – облегчить по возможности последние дни его пациента и найти слова утешения для его жены.

– Час назад принесли какой-то пакет, – говорит она. – Похоже, что-то из госпиталя. Он в гостиной.

– Я посмотрю. Подождите здесь.

Когда он спускается по лестнице, мобильный снова вибрирует. Должно быть, тот, кто пытался дозвониться, оставил сообщение. Через несколько минут он возвращается в комнату. Миссис Малхотра стоит на том месте, где он ее оставил, со сложенными руками. Ожидание – это очень трудно, думает он, затем дотрагивается до локтя, чтобы вернуть ее к реальности. От неожиданности она вздрагивает, словно напрочь забыла о его присутствии.

– Это капельница, которую я просил, – поясняет Адам. – Я могу ее поставить, но нужно больше света. Можно мы слегка приоткроем занавески?

– Разумеется, разумеется. – Она отодвигает розовые и оранжевые занавески, которые оживляют пространство этим серым утром.

Адам чувствует, что миссис Малхотра лучше себя чувствует, когда что-то делает, чем когда беспомощно смотрит, поэтому просит ее открыть коробки поменьше. Лента снимается с резким звуком, и ресницы мистера Малхотры вздрагивают.

– Ох, вот вы и с нами, – говорит Адам, наклоняясь к уху пациента. – Добрый день!

Мистер Малхотра едва заметно кивает.

Адам устанавливает капельницу с мастерской скоростью. Миссис Малхотра убирает за ним мусор.

– Как много упаковки, – ворчит она.

– Да, очень много отходов. Думаю, что могли бы использовать и поменьше.

– Полагаю, им нужно, чтобы она была… как это называется? Стерильная?

– Это да, но все равно так планету не спасешь. А теперь, мистер Малхотра, я введу иглу в тыльную часть вашей ладони. – Адам слегка повышает голос, чтобы уравновесить действие морфина. – Поскольку мы собираемся поставить вам капельницу, видите? – Он подкатывает установку к кровати.

Мистер Малхотра так одурманен, что, наверное, ничего не почувствует, но Адам ощущает, что рядом переживает жена, поэтому действует как можно быстрее. Трубка на месте. Он изучает пакет, чтобы убедиться, что жидкость проходит, проверяет, чтобы пациент получал адекватное обезболивание, а потом поворачивается к пожилой женщине:

– Вот. Готово. Должно помочь.

Они снова задергивают занавески и направляются к двери, в унисон повернув головы, чтобы посмотреть на старика, прежде чем спуститься вниз. Как и следовало ожидать, мистер Малхотра снова спит.