Воздух, которым он дышит - Ш. Бриттани Черри

Несмотря на протесты Таннера, я решила, что Тристан может ухаживать за моим газоном.

Каждую субботу он приходил стричь траву и затем отправлялся в город работать с господином Хэнсоном. Иногда он работал до утра, а иногда до вечера. Мы не разговаривали с той моей пьяной ночи, но я думала, что все в порядке. Эмма обычно играла с Зевсом во дворе, пока я на крыльце читала любовный роман. Даже когда сердцу больно, можно найти нечто оптимистическое, читая книгу о любви. Страницы были напоминанием о том, что нужно жить сегодняшним днем. Может, однажды все у меня и будет в порядке.

Каждую неделю я пыталась заплатить Тристану, но он отказывался. Каждую неделю я приглашала его перекусить, но каждую неделю он отвечал «нет».

Однажды в субботу он пришел в тот момент, когда у Эммы был эмоциональный срыв.

– Нет! Мама, мы должны вернуться! Папа не знает, где мы! – плакала Эмма.

– Я уверена, он знает, детка. Я думаю, мы просто должны немного подождать. Дать папе время.

– Нет! Он никогда не пропадает надолго! Нет перьев! Мы должны вернуться!

Она кричала очень громко, я пыталась схватить ее в объятия, но она вырвалась и убежала в дом.

Я вздохнула и, когда посмотрела на Тристана, заметила его угрюмый взгляд. Я пожала плечами.

– Дети… – Я улыбнулась. Он продолжал хмуриться.

Он повернулся, чтобы идти к дому.

– Куда ты?

– Домой.

– Что? Почему?

– Я не собираюсь торчать здесь и слушать, как твой чертов ребенок ноет все утро.

Значит, теперь Тристан вернулся полностью.

– Боже. Иногда я заставляю себя поверить, что ты порядочный человек, но потом ты делаешь что-то и сам напоминаешь мне, какой ты придурок.

Он не ответил и исчез в тени дома.

– Мама! – На следующее утро я проснулась от того, что гипер-Эмма подпрыгивала на моей кровати. – Мама! Это папочка! Он пришел! – закричала она, потянув меня, чтобы я села.

– Что? – пробормотала я, протирая со сна глаза. – Эмма, мы спим по воскресеньям, помнишь?

– Но, мама! Он появился! – воскликнула она.

Я выпрямилась, когда услышала снаружи газонокосилку. Надевая на ходу спортивные брюки и майку, я последовала за моей взволнованной девочкой в переднюю часть дома. Когда мы вышли, легкий вздох сорвался с моих губ, я уставилась на веранду, которая вся была покрыта белыми перьями.

– Видишь, мама! Он нашел нас!

Я, прикрыв рот, смотрела на белые перья, которые летали вокруг от порывов ветра.

– Не плачь, мамочка. Папа здесь. Ты сказала, что он найдет нас, и он это сделал, – объяснила Эмма.

Я улыбнулась:

– Конечно, дорогая. Мама просто счастлива, вот и все.

Эмма принялась собирать перья и улыбнулась.

– Сфотографируешь? – спросила она.

Я поспешила внутрь за старым полароидом Стивена, чтобы в сотый раз сфотографировать знакомую картину – Эмма держит перо для ее «папиной» коробки. Когда я вернулась, Эмма сидела на крыльце с яркой улыбкой в окружении десятков перьев.

– Ладно, улыбочку!

– Чи-и-из! – закричала она.

Картинка распечаталась, и Эмма умчалась, чтобы добавить ее к своей коллекции.

Я смотрела на Тристана, который стриг траву, будто понятия не имел, что здесь происходит. Подойдя к нему, я заглушила газонокосилку.

– Спасибо, – сказала я.

– Какого черта ты мне это говоришь, я не пойму.

– Тристан… спасибо.

– Может, просто дашь мне поработать?

Он пошел включить газонокосилку, но я положила свою руку поверх его. Его руки были теплые. Шершавые и теплые.

– Спасибо.

Когда наши глаза встретились, я ощутила еще больше теплоты в прикосновении наших рук. Он улыбнулся искренне. Я и не знала, что его губы способны на такую улыбку.

– В этом нет ничего сложного. Я нашел чертовы перья в магазине мистера Хэнсона. Это не трудно. – Он помолчал. – Она хорошая, – сказал он, указывая на дом, говоря об Эмме. – Хороший ребенок. Немного раздражает, как все дети, но хорошая.

– Останешься на завтрак? – спросила я.

Он покачал головой.

– Заходи на обед.

Он отказался.

– Ужин?

Он закусил нижнюю губу. Он смотрел в землю, обдумывая мою просьбу. Когда наши глаза снова встретились, я чуть не упала от единственного сказанного им слова:

– Ладно.

Соседи все судачили о том, что бы это значило и почему именно Тристан работает на моей лужайке. Но меня все меньше и меньше заботило то, что другие думают обо мне.

Я сидела на крыльце в окружении перьев, когда он закончил работать на лужайке. Эмма носилась наперегонки с Зевсом.

Тристан вспомнил, как улыбаться.

Мы сели за обеденный стол. Эмма болтала о мертвом жуке, которого она нашла на крыльце, а Зевс съел. Девочка была очень громкая и слишком неаккуратная со своими спагетти. Я сидела во главе стола, Тристан на противоположном конце. Ежеминутно я ловила его взгляд, но большую часть времени он улыбался краем губ Эмме.

– И Зевс пошел грызть! Словно это была самая вкусная вещь на свете! Теперь у него в кишках есть жук!

– Ты тоже ешь жуков? – спросил Тристан.

– Фу! Нет! Фу, это гадость!

– Я слышал, они – прекрасный источник белка.

– Мне все равно, Клещ. Фу-у-у, это гадко! – Она состроила гримасу, заставляя нас засмеяться. – У-у-а! У-а-а! – воскликнула она, подражая горилле.

Вот уже несколько недель она исследовала поведение горилл после просмотра «Тарзана». Я не знала, как объяснить ее поведение Тристану, но уже через пару секунд поняла, что делать этого не придется.

– О-у? – ответил Тристан. – Х-а? Ааааа! У-ааа! – Он улыбался.

А я думала: знает ли он, что в тот день заставил мое сердце пропустить как минимум несколько ударов.

– Ладно, Джейн из джунглей, я думаю, пришло время, чтобы надеть вечернюю пижаму. Пришло время сна.

– Но… – начала возражать она.