Воздух, которым он дышит - Ш. Бриттани Черри

– Нет.

– Почему нет?

Потому что терапевты должны помогать идти вперед, а я не хочу двигаться дальше. Я хочу идти в обратном направлении.

– Слушай. Мне нужно идти. Мы можем поговорить позже, ладно?

– Лиз…

– Пока, Фэй. Я люблю тебя, – сказала я вполне искренне, хотя именно в этот момент я ее не любила.

– Я тебя тоже люблю.

Я повесила трубку, подошла к окну и стала наблюдать, как с потемневшего неба начало лить. Дождь падал прямо передо мной. Бо`льшая часть меня радовалась ему, потому что дождь означал, что трава будет расти быстрее, а значит, сломленный Тристан будет стоять здесь снова перед сломленной Лиз.

Субботним вечером я ощущала себя счастливой, наблюдая, как Тристан косит. Я сидела на веранде с маминой коробочкой в форме сердца, в которой находились любовные письма, которые я читала уже миллион раз. Когда машина Таннера подъехала к моему дому, я положила письма в коробку и затолкала ее в угол крыльца. Странное чувство неловкости нахлынуло на меня от того, что Таннер увидит, как Тристан подстригает траву.

Таннер заглушил двигатель и выскочил из машины, а я натянуто улыбнулась и встала.

– Что привело тебя сюда, приятель? – спросила я.

Его глаза мгновенно остановились на Тристане, и он нахмурился.

– Просто ехал после работы и подумал, что хотел бы вас увидеть и, если вы с Эммой не против, привез бы кое-что на обед или типа того.

– Мы уже заказали пиццу, и Эмма пошла по второму кругу смотреть «Холодное сердце».

Он шагнул ближе, хмурясь все сильнее.

– Что я могу сказать: газон стал не намного лучше, чем был.

– Таннер, – я понизила голос, предупреждая его.

– Скажи, пожалуйста, ты не платишь ему наличными, Лиз? Он, вероятно, использует траву для наркоты или еще чего.

– Прекрати насмехаться.

Он поднял бровь.

– Насмехаться? Я стараюсь быть реалистом. Мы действительно не знаем ничего об этом парне, за исключением того, что он работает с сумасшедшим Хэнсоном. И вот еще что – посмотри на него, он выглядит как какой-то психопат или убийца, как Гитлер или как его там.

– Если ты перестанешь быть таким придурком, можешь зайти и взять пиццы. В противном случае мы встретимся позже, Таннер.

Он покачал головой.

– Я собираюсь зайти и поздороваться с Эммой. А потом я уберусь отсюда.

Он прошел в дом, засунув руки в карманы джинсов, и я вздохнула.

Когда он вышел, то недоверчиво улыбнулся мне.

– Здесь нечто другое. Лиз. Я не дам пальца на отсечение, но ты ведешь себя странно с тех пор, как вернулась. Как будто я больше не знаю, кто ты.

Может быть, никогда и не узнаешь.

– Потом это обсудим, ладно?

Он кивнул и направился к своей машине.

– Эй! – крикнул он Тристану. Тристан повернулся и посмотрел в его сторону прищуренными глазами. – Ты пропустил вон тот кусок газона, слева.

Тристан моргнул и затем вернулся к своему занятию, как только Таннер отъехал.

Закончив, Тристан подошел к крыльцу и улыбнулся:

– Элизабет?

– Да?

– Я могу… – Он запнулся, словно слова зацепились о густую бороду.

Он подошел ближе. Я смотрела, как пот, которым были покрыты его волосы, начал капать на лоб, и большая часть меня жаждала отереть его.

– Можешь ли ты что? – прошептала я, глядя на его губы дольше, чем следовало бы.

Он осторожно придвинулся, заставляя мой пульс ускориться.

Я перестала дышать и просто смотрела на него. Немного наклонила голову, когда его темные глаза уставились на мой рот, точно так же, как и я уставилась на его.

– Могу ли я… – пробормотал он.

– Можешь ли ты… – повторила я.

– Ты думаешь…

– Я думаю…

Он посмотрел в мои глаза. Мое сердцебиение замедлилось, прежде чем снова ускориться.

– Я могу воспользоваться твоим душем? У меня нет горячей воды.

Короткий, низкий выдох вылетел из моих губ, и я кивнула:

– Да. Душ. Да, конечно.

Он улыбнулся и поблагодарил меня.

– Я одолжу тебе кое-что из одежды Стивена, чтобы тебе не нужно было бежать домой.

– Ты не должна этого делать.

– Я хочу. – Я кивнула. – Я хочу.

Мы направились внутрь, и я схватила обычную белую футболку и штаны для Тристана. Затем я нашла несколько мочалок и полотенца.

– Вот, держи. Здесь есть шампунь и мыло. Прости, но ароматы в основном женские.

Он рассмеялся:

– Ну, это лучше, чем мой нынешний запах.

Я не слышала его смеха раньше. Это был такой желанный звук.

– Ладно, хорошо, все, что может понадобиться, есть и под раковиной тоже. Я буду рядом.

– Спасибо.

– Обращайся, – ответила я.

Он прикусил щеку изнутри, прежде чем закрыть дверь. Я вздохнула, когда он исчез, и пошла укладывать Эмму в постель, чтобы чем-то занять себя, пока Тристан мылся.

Идя по коридору в сторону ванной комнаты, я замерла, когда достигла приоткрытой двери. Тристан стоял перед раковиной в ванной комнате, одетый лишь в спортивные штаны, которые я дала ему. Он обеими руками пригладил длинные мокрые волосы, которые собрал в пучок на голове, и поднес бритву к верхней губе, заставляя меня дернуться.

– Ты бреешься?

Он застыл и посмотрел на меня, прежде чем сбрить усы. Затем он постриг бороду. До момента, пока она совсем исчезла.

– Ты побрился… – Я вздохнула, глядя на мужчину, который выглядел совершенно не так, как минуты назад. Его губы казались полнее, а глаза ярче.

Он отвел взгляд и вернулся к изучению своего оголенного лица в зеркале.

– Я не хочу выглядеть, как серийный убийца или, того хуже, Гитлер.

У меня сжался желудок.

– Ты слышал Таннера.

Он не ответил.

– Ты не похож на Гитлера, – тихо сказала я, заставляя его повернуться и убедиться, что я глазею на каждое его движение. Стараясь изо всех сил собрать свои разбросанные мысли, я продолжила: – Его комментарии даже не имеют смысла, потому что ты же знаешь, Гитлер был… – я прижала палец себе под нос, – у него было мало усов, а у тебя, – я переместилась руками к подбородку, – как у бородатого дровосека. Таннер, он просто… я не знаю… защищает меня таким странным способом. Он похож на моего старшего брата. Но он был не прав, когда говорил такие вещи. Вне сомнений.