Воздух, которым он дышит - Ш. Бриттани Черри

– У тебя есть четыре секунды, чтобы открыть эту дверь, до того, как я ворвусь и найду тебя, женщина! – кричала на крыльце Фэй. Когда я открыла дверь, она ахнула. – Во имя любви к Богу, когда ты последний раз была в душе?

Я была в пижаме. Волосы в самом грязном пучке века, глаза – опухли.

Я подняла руку, моя подмышка немного пахла.

– Я воспользовалась дезодорантом.

– Ох, милая, – она нахмурилась, шагая в мою гостиную. – Где Эмма?

– В пятницу вечером ушла с ночевкой, – объяснила я, плюхнувшись на диван.

– Что происходит, Лиз? Твой парень пришел в кафе, говорит, что ты с ним не разговариваешь. Он тебя обидел?

– Что? Нет. Он… он совершенен.

– Тогда почему ты молчишь? Почему ты выглядишь как бомж? – Она села рядом.

– Потому что я не могу говорить с ним. Я не могу быть с ним. – Я рассказала ей об аварии, чтобы объяснить, почему ситуацию с Тристаном нельзя решить. Серьезность, которой наполнился ее взгляд, хотя это нечасто случалось с Фэй, свидетельствовала о том, что ситуация действительно сложная.

– Дорогая, ты должна ему сказать. Он разваливается на части, пытаясь понять, что он сделал не так.

– Я знаю. Это просто… я его люблю. И знаю, из-за этого я потеряю его.

– Слушай. Я не очень в курсе о любви, но когда мое сердце было разбито, я бросала дерьмо. Буквально забросалась дерьмом. Но и после того, как я закончила метание говна, я тоскую и мне грустно. Кто-то мне говорил, что горе стоит того, ведь в итоге, по крайней мере, ты должен испытать любовь.

Я кивнула и легла головой ей на колени.

– Когда жизнь перестает быть такой болезненной?

– Когда мы научимся посылать ее в жопу и находить маленькие причины, чтобы улыбаться.

– Прости, Мэтти разбил твое сердце.

Она пожала плечами, потянув резинку с моих волос, прежде чем начать расчесывать их пальцами.

– Ничего страшного, оно только треснуло немного. Итак. Что мы будем делать остаток ночи? Мы можем быть примерными девчонками и смотреть «Дневник памяти»^[16] или… мы можем заказать пиццу, купить пива и смотреть «Супер Майка ХХL».^[17]

Супер Майк победил.

На следующий день мы с Эммой зашли в «Нужные вещи» и обнаружили Тристана, улыбающегося у кофейного аппарата.

– Привет, ребята! – сказал он с широчайшей улыбкой.

– Эй, Клещ! – воскликнула Эмма, залезая на один из стульев.

Он наклонился и пощекотал ее по носу.

– Эй, Тик!^[18] Горячее какао?

– С зефиром! – прикрикнула она.

– С зефиром! – повторил он, отворачиваясь. Его счастливое поведение было немного неестественным. Я не знала, что это означает или как это принимать. Мы не общались несколько дней, но пока он вел себя, будто все идеально.

– Элизабет, тебе принести что-нибудь?

Он назвал меня Элизабет, а не Лиззи.

– Просто воды, – попросила я, садясь рядом с Эммой. – Все в порядке? – спросила я его, когда он налил мне стакан и протянул Эмме ее какао, в которое всегда добавлял несколько кубиков льда. Она ловко соскочила со стула и отправилась искать Зевса.

– Все в порядке. Все хорошо.

Я подняла бровь.

– Мы должны поговорить. Я знаю, ты расстроен, потому что я тебя избегаю…

– Ты? – он ухмыльнулся. – Я не заметил.

– Да, это просто…

Он начал вытирать стойку.

– Что твой муж убил мою семью? Да нет, это круто.

– Что? – У меня перехватило горло и зазвенело в ушах, когда я осознала те слова, что только что вылетели у него изо рта. – Как ты?…

– Твой лучший друг Таннер побывал здесь вчера. Он хотел, ты знаешь, попробовать уговорить мистера Хэнсона закрыть его магазин. Так вот и у меня с ним был разговор. Он считал очень милым, что я смотрю сквозь пальцы на тот факт, что твой муж убил мою семью.

– Тристан.

Он положил тряпку под прилавок и стоял напротив меня, наклонившись.

– Как давно ты знала?

– Я… Я хотела сказать тебе.

– Как давно?

– Трис… я не знала…

– Черт возьми, Элизабет! – крикнул он, хлопнув кулаком. Эмма и мистер Хэнсон повернулись к нам, глядя с беспокойным любопытством. Он быстро забрал Эмму в заднюю комнату. – Как давно? Ты знала, когда говорила, что любишь меня?

Я по-прежнему молчала.

– А на свадьбе?

Мой голос дрожал:

– Я думала… Я думала, что потеряю тебя. Я не знала, как тебе сказать.

Он улыбнулся натянутой улыбкой и кивнул.

– Потрясающе. С тебя два доллара и двадцать центов – за горячее какао.

– Позволь мне объяснить.

– Два-двадцать, Элизабет.

Его грозовые глаза были ледяными. В них был такой холод, которого я не видела с первого дня нашего знакомства.

Я полезла в карман, вытащила мелочь и положила перед собой. Тристан взял деньги и швырнул в наличные, выбивая чек.

– Мы поговорим позже, на этой неделе, – сказала я неуверенно. – Если ты позволишь, я тебе все объясню, как могу.

Передо мной была его спина, и он стиснул столешницу около кофейной машины, опустив голову. Я увидела, как его суставы покраснели от напряжения.

– Нужно что-то еще? – спросил он.

– Нет.

– Тогда свали из моей жизни. – Тристан отпустил прилавок, позвал Зевса, который тут же выбежал ему навстречу, а потом они вдвоем вышли из магазина. Звон колокольчика возвестил о его уходе.